Королевские игры - Джейн Фэйзер

Не спрашивай, кому дарю свои мечты,

О ком тоскует муза ночью лунной.

Поверь, красавица: волнение рождаешь только ты,

Лишь о тебе поют влюбленной лютни струны.

- Сидни - непревзойденный поэт, - мечтательно произнесла Елизавета. - Поэт и воин. По-моему, красивое сочетание.

- Сэр Уолтер Рали тоже обладает каждым из этих талантов, - добавила леди Пемброк.

Королева улыбнулась:

- Мой дорогой Рали, до чего же он галантен. - Она оторвала взгляд от работы. - Розамунда, ты представляешь, как выглядит сэр Уолтер Рали?

- Да, мадам.

- В таком случае нарисуй его для меня.

- Хорошо, мадам.

Розамунда взяла чистый лист. Летиция наклонилась к Фрэнсис Дарси:

- Что за немыслимое самомнение! Кем она себя считает? Между прочим, мне известно о мадам Фаворитке кое-что интересное. Оказывается, наша художница далеко не так безупречна, как кажется.

- Что ты говоришь?

В глазах Фрэнсис вспыхнуло любопытство.

Однако Летиция приложила палец к губам и шепнула:

- Потом. В спальне.

В три часа Розамунда вошла в конюшню и обнаружила, что брат уже ждет и даже держит под уздцы Дженни. Томас тут же спешился и тепло обнял сестру.

- Как дела, малышка?

- Неплохо, - ответила Розамунда и подставила щеку для поцелуя. - Рада тебя видеть. - Она спрятала лицо в пышной гриве любимой лошадки. - Не знаю, как тебя благодарить за то, что оплатил содержание Дженни.

Томас поморщился:

- Честно говоря, выбора не было. Но ради удовольствия и удобства сестры не жалко никаких денег.

Розамунда лукаво улыбнулась:

- Какое красноречие! Какая галантность! А как твои дела? Где ты прятался так долго?

- О, где только не прятался. - Томас пожал плечами. - Ездил, выполнял поручения нашего господина.

- Во Францию?

- Вопросы неуместны, сестричка, а ответы невозможны. Садись-ка лучше, да поедем. Леди Уолсингем ждет с нетерпением.

Оказавшись в седле, Розамунда сразу почувствовала себя удивительно свободной. Она украдкой взглянула на брата и подумала, что Томас даже не представляет, как она изменилась за то время, что жила в Лондоне. Во всяком случае, ему-то уж точно лучше не знать о событиях последнего времени.

- К обеду приглашены и другие гости, - сообщил Томас, - так что советую проявить весь свой придворный лоск. Конечно, если он присутствует хотя бы в небольшой степени. Впрочем, в этом платье трудно узнать недавнюю хулиганку.

- Леди Уолсингем была очень добра, - рассказала Розамунда. - Перешила для меня два своих платья и привела в порядок те, которые я привезла. А вот это совсем новое: Урсула прислала его всего лишь пару дней назад. - Она провела ладонью по бирюзовой юбке из тафты и поудобнее устроилась в дамском седле. - Очень элегантное, правда? Но мне срочно нужны чулки, а купить не на что.

Томас снова поморщился:

- Посмотрю, что можно сделать. Заботиться о тебе должен Эдмунд, но даже если удастся вытащить братца из объятий очередной шлюхи, он все равно будет пьян настолько, что не поймет, чего от него хотят.

- Если вдруг удастся с ним поговорить, не забудь, что и туфли тоже нужны.

Томас покачал головой:

- Попробую, но обещать ничего не могу.

Розамунда решила сменить тему. В родственные чувства Эдмунда она верила не больше, чем сам Томас. Оставалось лишь надеяться на красноречие, настойчивость, а возможно, и щедрость младшего из братьев.

- А кто еще будет на обеде, знаешь?

Томас посмотрел искоса, и взгляд показался сестре странным.

- О, все свои. Наверняка приедут дочь сэра Фрэнсиса леди Сидни и мой приятель Томас Уотсон. А еще сэр Роджер Эскью, давний друг лорда и леди Уолсингем.

Розамунда нахмурилась.

- Впервые слышу это имя. Он служит при дворе?

- До недавних пор оставался в Нидерландах вместе с сэром Филиппом Сидни. Во время его отсутствия жена умерла в родах, так что он сразу отправился в Шропшир по делам поместья, а в Лондон вернулся всего лишь несколько дней назад. Уверен, что вскоре появится при дворе, тем более что королева относится к лорду Эскью весьма благосклонно.

Томас говорил небрежным тоном, но тем не менее разбудил любознательность сестры.

- А этот джентльмен тоже считает сэра Фрэнсиса своим хозяином и благодетелем?

- Почему ты так решила?

Розамунда пожала плечами:

- По двум причинам. Во-первых, складывается впечатление, что каждый из твоих знакомых каким-то образом связан с секретной службой господина секретаря. А во-вторых, сэр Фрэнсис ни на минуту не прерывает работу, так что вряд ли пригласит на обед кого-то, кто не причастен к его деятельности. Сочтет пустой тратой времени.

- И вновь, сестричка, вынужден напомнить о неуместности как вопроса, так и ответа.

- Что ж, придется самой делать выводы. - Розамунда хитро улыбнулась: очевидно, подозрения оказались не беспочвенными. - А мастер Марло будет?

- Сомневаюсь. Как у тебя складываются отношения с другими камеристками?

- Честно говоря, ни с кем, кроме Джоан Давенпорт, почти не общаюсь. К счастью, находиться в компании скучных дам приходится лишь несколько часов в день. А в целом придворная жизнь кажется весьма увлекательной.

Брат взглянул на нее с подозрением:

- Надеюсь, не чрезмерно увлекательной. Не забывай, что ты здесь прежде всего для того, чтобы найти супруга. Как только выйдешь замуж, статус сразу изменится, даже если будешь продолжать служить в прежнем звании. Замужнюю даму никто не посмеет побеспокоить.

- Да-да, никто, кроме мужа.

Томасу ответ не понравился.

- Учитесь держать язык за зубами, мистрис. Если скажете что-нибудь подобное в обществе, считайте, что будущему конец. Сегодня надо быть особенно осторожной.

Розамунде не хотелось спорить. Кому придет в голову распускать язык на обеде у лорда Уолсингема?

На Сизинг-лейн, возле особняка господина секретаря, Томас спешился, помог спуститься сестре и отдал поводья готовому услужить конюху. Гостей немедленно проводили в большую гостиную, которой, как уже знала Розамунда, пользовались лишь в присутствии посторонних.

Леди Уолсингем вышла навстречу и тепло обняла подопечную.

- Ах, до чего же я соскучилась, дорогая. Позволь на тебя посмотреть. - Она немного отступила и осмотрела юную фрейлину с головы до ног. - Платье сидит отлично. Очень рада. Пойдем, познакомишься с моей дочерью, леди Сидни.