Девять месяцев на прощение - Светлана Казакова

Что ж, значит, надо обустраиваться. Пусть это временное жильё, другого нет. К отцу я точно не вернусь.

Первым делом обхожу квартиру. Тут почти совсем пусто, как будто постоянно здесь никогда не жили. Выдвинув верхний ящик прикроватной тумбочки, обнаруживаю, что он доверху набит презервативами, и тут же, смутившись, задвигаю обратно. Так вот куда меня привёл Дамир Булатов! Это квартира вовсе и не для жизни – она для свиданий. Неприятно это сознавать, но в моём положении выбирать не приходится. Спасибо, что есть где провести несколько ночей.

Достаю из чемодана сменную одежду и принимаю душ. Затем кипячу электрический чайник и пишу сообщение Луизе. Сестра не должна считать, будто я её бросила. Это вовсе не так. Будь моя воля, я бы непременно забрала её с собой, но кто даст мне опеку над школьницей, у которой есть оба родителя? Если бы мама в своё время ушла от отца вместе с нами… Хотя он ведь мог нас у неё отобрать. Имел для этого все возможности, в том числе и материальные. Она-то всю жизнь была домохозяйкой, не разбиралась в законах, не получила никакого образования…

При мысли о том, что всё могло так обернуться, меня передёргивает. Но понять маму я всё равно не готова. Столько лет она терпела такое обращение со мной, её родной дочерью, и с ней самой, ничего при этом не делая, даже защищая его, находя какие-то оправдания. В том, что я жила в кошмаре, есть и её вина. Будь я хотя бы единственным ребёнком, так ведь есть ещё и Лу, и сестрёнка ни в коем случае не должна повторить мою историю…

Вечером, когда уже стемнело, приезжает Дамир. Не ожидала этого, поэтому теряюсь, обнаружив его на пороге. Стыдливо пытаюсь натянуть чуть ниже короткие пижамные шорты.

– Уже ложишься спать? – спрашивает он, проводя ладонью по густым чёрным волосам. На них поблескивают капельки воды. На улице дождь?

– Ещё нет, – отвечаю я. – Проходи. Чай будешь?

– Не откажусь. Я тут кое-что тебе привёз из продуктов. Ты готовить-то умеешь?

– Немного умею, – улыбаюсь я. Мама меня учила. Рассчитывала, что хотя бы в плане кулинарии и домашнего хозяйства я смогу стать хорошей женой.

– Тогда не откажусь ещё и от какого-нибудь омлета.

– Договорились.

Пока я готовлю омлет с помидорами, сыром и зеленью, Булатов вытаскивает из сумки ноутбук и, расположив его на кухонном столе, показывает мне вакансии, которые на данный момент есть в холдинге. Наклонившись, заглядываю в экран, и прядь моих волос, соскользнув, касается щеки Дамира. Резко отдёргиваю голову и невольно хватаюсь за его плечо. Он оборачивается. На его губах улыбка, и это немного сглаживает моё замешательство.

– Ну как, заинтересовало что-нибудь? – спрашивает.

– Это вакансия в журнале? – отвечаю я, показывая пальцем на экран.

– Угу. Нужен сотрудник, чтобы вести колонку об искусстве. Слушай, а ведь ты как раз подойдёшь! – воодушевляется Булатов. – Что скажешь? Если ты за, завтра же поговорю об этом с Арсланом!

– Но я ведь не училась на журналиста…

– Зато ты разбираешься в искусстве! Далеко не у всех, кто работает в журнале, профильное образование! Не это главное, а то, что человек хочет учиться и работать, понимаешь?

– Да, – киваю я. – Хорошо. Я попробую.

– Отлично, – подмигивает мне Дамир. – А теперь давай сюда омлет, пока он не сгорел. Пахнет уже очень вкусно!

Это так непривычно, но так здорово – сидеть с ним за одним столом, ужинать вместе, непринуждённо что-то обсуждать. Мы, будто бы сговорившись, не касаемся острых тем, связанных с моим отцом или с тем, что я едва не стала женой Арслана Булатова. Находятся и другие, куда более интересные нам обоим. И я окончательно признаюсь себе в том, что Дамир привлекает меня не только внешне. Разговаривать с ним не менее интересно и приятно, чем на него смотреть.

Когда он уходит, за окнами уже совсем темно. Время позднее. Полистав перед сном выпускаемый холдингом Булатовых журнал, который привёз мне Дамир, я крепко и без сновидений засыпаю.

Завтра будет новый день, и очень хочется верить, что он окажется лучше, чем все предыдущие.