Он тебя не отпустит - Юлия Бонд

Он отвёз меня к маме на следующий день. Сидя в машине, мы долго прощались, точнее, это Шахин не хотел отпускать, каждый раз умоляя посидеть с ним хотя бы еще минуту.

— Я пойду, — потянулась к дверце. — Поможешь донести сумки?

— Кать, — он схватил меня за руку чуть выше локтя, призывая обернуться, — почему у меня такое ощущение, что ты уходишь навсегда?

Его голос предательски дрогнул, а в глазах промелькнул испуг и мне это не показалось. Устало улыбнувшись, я коснулась рукой мужского лица. Провела ладонью по небритой щеке, очертила контур скулы и замерла на подбородке. Как бы мне хотелось вернуть свою жизнь на очень много лет назад. Тогда бы я многое изменила и сейчас, возможно, мы с Шахиным не были в такой дурацкой, непонятной мне ситуации.

— Не знаю, почему у тебя такое ощущение. Я тебе всё сказала. Тебе нужно один-два месяца, чтобы решить какие-то вопросы, и я согласна ждать.

— Спасибо, — он взял мою руку и поднёс к своим губам, чтобы поцеловать. — Я люблю тебя.

— Поможешь донести сумки?

— Да, конечно.

Мы вышли из машины. Я первой подошла к забору и нажала на звонок. Через минуту во дворе появилась мама и, увидев меня, немало удивилась.

— Твоя мама меня убьёт, — шепнул Шахин на ухо, на что я закатила глаза.

— Раньше нужно было об этом думать, — бросила через плечо.

Калитка открылась и в проёме появилась мама. Расставив руки по бокам какое-то мгновение она смотрела на меня нечитаемым взглядом. А затем мама грустно улыбнулась и, сделав шаг навстречу, распахнула объятия.

— С возвращением, доченька, — поцеловала в щеку.

— Не прогонишь? Я на месяц-два… Не больше.

— Да хоть на всю жизнь, Кать. Мы с папой только рады.

Мы перестали обниматься и всей троицей прошли во двор. Шахин занёс в дом дорожные сумки и уже собирался уходить, как мама остановила его, крикнув в спину:

— А ты куда собрался, молодой человек?

Шахин обернулся.

— Думаешь, можешь вот так просто? Захотел похитил Катю из больницы, захотел вернул её обратно, когда наигрался. Что, Мурат? Любовь прошла, завяли помидоры?

Я дёрнула маму за руку:

— Мам, не нужно, пожалуйста.

— Нужно, Катя, очень нужно! Пусть знает, что я никому не позволю обижать свою дочь.

Не курил больше двух лет, но сейчас не мог надышаться этой гадостью. Сидя за рулём своей тачки, смотрел перед собой отрешенным взглядом. В голове творился сумбур. Вся жизнь мелькала перед глазами в виде ярких, реалистичных картинок.

Задумался, а как сложилась бы жизнь, не поедь я после армии в столицу? Женился бы, завёл семью? Ухмыльнулся, представляя альтернативную реальность. Да ни хрена бы не женился. В запой бы ушел, скорее всего. Связался бы с дурной компанией и всё равно бы попал на нары, а может и нет… Может, взялся бы за ум и чего-то в жизни достиг, а не затягивался чёрт знает какой сигаретой, боясь смотреть на самого себя в зеркало.

В окно постучали. Я медленно повернул голову влево. Нажал на кнопку и стекло с шумом опустилось вниз.

— Сынок, а ты почему здесь сидишь?

Затушил сигарету в пепельнице. Устало потёр лоб.

— Мам, у тебя водка есть?

— С дня рождения Сании вино осталось.

— Херня. Надо покрепче.

— Проблемы?

— Даже не представляешь какие.

Вышел из машины.

— Иди в дом, я сейчас приду.

— Муратик, ты куда, сынок? — встревоженно спросила мама, хватая меня за руку.

— В магазин схожу и вернусь.

Мама согласно кивнула и побрела к подъезду, а я достал из кармана джинсов мобильник и, не раздумывая, набрал её номер телефона. Она ответила после третьего гудка.

— Привет, котёнок.

— Привет, — отозвался её нежный голос и моё сердце предательски сжалось от боли.

— Как дела? Чем занимаешься?

— На кровати лежу, книжку читаю.

— Интересную?

— Очень. Спаркс «Выбор».

— О чём она? — не то, чтобы мне было интересно узнать, какую херню читает любимая девочка, просто хотелось слышать её спокойный голос… в последний раз.

— Тяжёлая книга. Я плачу.

— В конце все умерли? — ухмыльнулся, иначе чего она плачет?

— Нет, ты что? Главные герои выстрадают свой хеппи энд.

Потянулся к пачке сигарет, лежащей в кармане. Подкурил.

— Ты куришь? — спросила она и я коротко бросил «угу». — Мурат, всё так плохо, да?

Хотел выматериться, как мне хреново, но это ведь не поможет. Я безнадёжен…

— Кать, если бы отмотать плёнку на пятнадцать лет назад, вышла бы за меня замуж сразу после школы?

— Почему ты спрашиваешь? У тебя правда всё нормально?

Что я должен был сказать своей девочке? Нельзя же правду…

— Нормально, — ответил, стиснув зубы. — Ладно, Кать, ложись спать и не читай книжки, которые заставляют тебя плакать. В твоём случае только сказки, типа «Репка» или «Курочка Ряба».

— Не смешно, — хмыкнула Авдеева, а затем её голос стал серьезным: — ты когда приедешь? Мы уже полтора месяца не виделись.

— Как только, так сразу, малыш… — глубоко затянулся сизым дымом и швырнул окурок в ближайший мусорный бак. — Я люблю тебя, Кать. Больше всего на свете люблю тебя и нашего сына.

— Мне кажется, я тоже тебя люблю, — её тихий голос забрался ко мне прямо под кожу и пронёсся болезненным импульсом по всему телу.

Она любит меня… Как я хотел услышать эти слова! Больше пятнадцати лет мечтал. Чёрт! Ведь ещё не поздно, да?

Стиснул зубы от боли, раздирающей сердце на ошмётки. В спешке попрощался с Катей и ускорил шаг. В магазине купил водку и вернулся в квартиру матери.

— Сынок, что случилось? На тебе лица