Младший сын мэра - Ольга Рузанова

Я сегодня практику сдавала. Ни одного замечания. Потом пошла на консультацию к дипломному руководителю. Обычно разговоры с ним проходили на бегу, он все время куда-то опаздывал, где-то пропадал, и мне приходилось ждать его по полтора часа, даже несмотря на то, что о встрече договаривались заранее.

А сегодня будто ждал именно меня. Провел на кафедру, усадил за стол напротив себя. Внимательно выслушал, внес поправки и дал целую гору материалов для дописания дипломной работы.

Я вышла от него немного ошалевшая от радости, но пока одевалась в гардеробе, поняла, что что-то тут не так. Без чьей-то легкой руки не обошлось.

Неужели, Греховцевы?..

Решив, что обязательно припру Кирилла к стенке, еду к родителям за Ромашом. С ним сегодня снова Леша остался. По пути забегаю в супермаркет за продуктами, потому что ходить с Ромкой по магазинам — проще убиться. К покупкам добавляю новую раскраску с машинами и набор фломастеров.

— Насть, он спит, — сообщает брат, едва я захожу в квартиру.

— Да?.. Ладно, давай я пока по дому тебе помогу.

— Сваргань чего-нибудь на ужин, — изображает просящую мордочку.

— Хитрец!

Пока варю суп, переписываюсь с Тасей. Она делится впечатлениями от вечера, но я чувствую, в какую сторону ее тянет. В сторону Артура. Мы пришли и ушли с ним вместе. Общество взбудоражено и требует подробностей.

Не давая никакой конкретики, я приглашаю ее к нам в гости. Если спросит — расскажу все честно, и про Артура, и про Кирилла.

Свернув приложение, вижу на экране входящий от Греховцева. Укол между ребер сбивает дыхание. Кожу обдает постыдным жаром.

Ччерт.

— Да.

— Настя…

И молчит, будто сказать больше нечего. Слышу, как вздыхает, чиркает зажигалкой.

— Кирилл.

— Вы дома? Заехать хочу.

— Нет, не дома.

Снова бьющая по нервам тишина.

— Пфф…

— Мы у моих родителей, Кир, — проговариваю я, — как только Ромаш проснется, поедем домой.

— За вами приехать? — тут же спрашивает он.

— Нет, не нужно. Мы на такси.

— Я понял, — говорит он ровно, — пока.

— Пока.

Или нужно было позволить ему приехать? Уронив руку с телефоном, застываю взглядом на кастрюле с супом.

Нет. Все правильно. Не надо изображать из себя семью, мы и так вчера… глупостей наделали.

Ладно я… я себя эгоистично оправдать даже могу. У меня рецидив болезни случился. А с Киром-то что? Незакрытые гештальты, синдром отличника, взбесившееся чувство собственника… Что?..

Сам бы он вчера не остановился. Мы чуть не переспали.

Сглотнув обильную слюну, помешиваю ложкой суп и выключаю огонь.

Только пробуждение сына отвлекает от навязчивых мыслей и картинок. Нацепив на лицо самую широкую улыбку, я принимаюсь его одевать. Болтая без умолку обо всем на свете, пытаюсь его развеселить, потому что спросонья Ромаш не самый милый ребенок на свете.

Заказав такси, надеваю на него костюм, тащу в ванную умыться и, пока не завопил, сую в руку печенье. Тем временем с работы возвращаются родители. Обнимая внука, мама сетует, что мы уже собираемся домой.

— Останьтесь на ужин, Насть.

— Сейчас такси приедет…

Веду Ромку в прихожую одеваться и слышу, как звонят в дверь.

— Мам, пришел кто-то… откроешь? — кричу, пихая ноги сына в штанины комбинезона.

Протиснувшись мимо нас, она смотрит в глазок и, тихо ойкнув, распахивает дверь.

— Здравствуйте, Анна Константиновна, — врезается в уши голос Греховцева.

Меня шарахает током, а потом парализует. Застываю, глядя Ромке в лицо, а тот, схватившись за мои плечи, вытягивает шею, чтобы увидеть гостя.

— Здравствуй, Кирилл… а Настя сказала, на такси…

Обернувшись ко мне, укоризненно качает головой. Дескать, снова врешь?

— Она не знала, — отвечает Кир за меня, — я не предупредил.

Переступив порог, он закрывает дверь изнутри. Мама начинает суетиться, бежит за папой в комнату. Я, сидя на корточках, механическими движениями продолжаю одевать сына.

— Килил!

— Привет, Роман, — теплеет его голос, — как дела?

— Вот! — хвастает печеньем, — мама дала!

Я даже посмотреть на него не могу, чувствую, что лицо пылает, выдам себя с головой.

В прихожую вываливают родители, за их спиной становится Лешка. Папа подходит к Кириллу, подает ему руку.

— Николай Михайлович… здрасти…

Брат, подперев плечом косяк, не здоровается и не двигается с места. Помня его угрозу, начинаю нервничать.

— Кирилл… может, поужинаешь с нами…

— Нет мам, мы поедем… Кирилл торопится.

Тот, судя по всему, подтверждает мои слова кивком, потому что мама огорченно вздыхает.

— Мы с Килилом поедем, да, мама? — звонко спрашивает Ромаш.

— Да.

— Ну, какой он тебе Кирилл? — шутливо строгим тоном проговаривает мама, — это твой папа!

— Мам! — вырывается у меня.

— Что, мам? — удивляется она и переводит взгляд на Греховцева, — вот ведь… наделала делов… столько времени молчала!..

Я и так горела вся, а тут в меня будто кипятком прыскают. Соскочив на ноги, резко дергаю с вешалки куртку Ромаша.

— Настя здесь ни при чем, Анна Константиновна, это я виноват.

— Ну, как же… она же молчала столько лет, — неуверенно мямлит мама.

— Это я ее попросил, — спокойно отвечает Кир.

— Зачем?..

— Дурак был, — пожимает плечами.

— Кир, прекрати, — прошу тихо, — не надо.

Застегнув куртку сына, начинаю одеваться сама. Ромка идет к отцу и, подняв вверх обе руки, требует, чтобы тот взял его на руки. Кирилл с тихим смешком выполняет его требование.

— Килил, будешь? — предлагает ему размягшее печенье.

Тот, посмеиваясь, отрицательно мотает головой.

— Ромочка, это папа! — снова встревает мама, показывая пальцев в Грудь Греховцева, — скажи, па-па.

— Па-па, — повторяет он послушно, скорее всего, не вкладывая в это слово особого смысла.

А затем тянет в рот печенье.

Только вот Кирилл тут же в лице меняется, сведя брови к переносице, резко выдыхает. Я же просто расстроена, глупо все получилось, и визит этот его незапланированный, и мамина выходка.

Вниз спускаемся молча. Выходим на улицу и шагаем к серой Ауди.