Умри со мной - Ана Фогель

Я поворачиваюсь к нему, изображая непринуждённость.

– Что?

– Дело не в доверии. Я доверяю тебе. – Он смотрит мне прямо в глаза, окутывая меня каждым словом. – Просто… Мне хочется уберечь тебя.

– От чего? – не понимаю я.

Колдер не спешит отвечать. Он топит меня в своих глазах. Его рука внезапно оказывается на моей щеке. Я вздрагиваю. На долю секунды брови Колдера сдвигаются к переносице, а по лицу скользит отвращение. Но не ко мне. К самому себе. Ему не понравилось, что я его испугалась. Большим пальцем руки он мягко проводит по моим губам. Его взгляд падает на них.

– Хочу уберечь тебя от всего, что может тебе навредить, – произносит он со слабой хрипотцой в голосе. – Хочу, чтобы при мне у тебя не добавилось ни одного шрама…

– Тут ты уже облажался, – вырывается у меня, и в эту же секунду я об этом жалею. Это не злой укор с моей стороны, просто забавное замечание, лишний раз подтверждающее мою неуклюжесть. Хотя прозвучало иначе.

На удивление Колдер не вспыхивает в гневе и даже не обижается. Снисходительная улыбка меняет тени на его лице.

– Помнишь, что я говорил про твой острый язычок? – В глазах появляются искорки. Не дав мне ответить, Колдер наклоняется ближе ко мне и роняет тёплое дыхание на мои губы. Тело тут же отвечает на его близость, и я непроизвольно подаюсь вперёд. Наконец Колдер делает последний шаг и нежно целует меня. Осторожно, словно проверяя. Но почувствовав вкус близости, он будто теряет контроль. Из его горла вырывается короткий стон, а поцелуй становится более настойчивым. Снова и снова он накрывает мои губы поцелуями, играя с моим языком.

Это так хорошо, что почти больно. Если мы сейчас не остановимся, всё зайдёт дальше, чем мы можем себе позволить. Сейчас не лучший момент.

Я упираюсь ладонями в грудь Колдера и слегка отталкиваю его, разрывая поцелуй.

– Не сейчас, – шепчу я.

Парень разочарованно выдыхает и небрежно отклоняется на спинку сиденья. Он закрывает глаза в попытке успокоить пульс.

– Нам нужно идти, – осторожно напоминаю я.

– Дай мне пару минут, я не могу появиться в доме с… этим. – Колдер веселясь указывает взглядом вниз на свои джинсы. Новая волна возбуждения встряхивает моё тело, когда я понимаю, о чём он.

Нам приходится ждать ещё несколько минут, чтобы обоим остыть. Внезапно раздаётся стук по стеклу. Я вздрагиваю от испуга и поворачиваю голову влево. У машины стоит круглощёкий полный мальчик в костюме дъяволёнка. В одной руке он держит трезубец, а в другой демонстрирует нам ведёрко в виде тыквы со сладостями. И нужно сказать количество конфет в нём уже внушительное.

Колдер опускает стекло.

– Не поздновато для костюмированных прогулок, малец?

– Сладость или гадость, – с совершенно беспристрастным лицом бормочет мальчик, шевеля лишь губами.

– А ты знаешь, что в день всех святых ровно в полночь открываются врата в другой мир, и вся нечисть выходит на свободу? – рассказывает Колдер зловещим голосом. – У тебя осталось не так много времени, чтобы успеть вернуться домой.

– Сладость или гадость, – повторяет ребёнок.

– Пацан, у нас нет конфет, – раздражённо отвечает Колдер и начинает закрывать окно.

Мальчик щурит глаза, испепеляя взглядом Колдера, потом отходит на несколько шагов и запускает руку в своё ведёрко. Но вместо конфет он достаёт оттуда яйцо и кидает в нашу машину.

Колдер мгновенно срывается с места и пулей выскакивает из машины. Я морщусь, понимая, что, скорее всего, ему было больно от такого резкого движения.

– Ах ты, маленький!.. – Колдер бросается к мальчику, но тот ехидно хихикая убегает.

Я выхожу из машины следом и подхожу к парню.

– Всё в порядке? – интересуюсь я.

– Нет, он испачкал мою машину! – отвечает Колдер, продолжая смотреть вслед убежавшему дъяволёнку.

– Эй. – Я аккуратно кладу руку на его щёку и поворачиваю голову к себе, ловля взгляд. – Я про твоё ребро.

– Уже отпустило, не волнуйся.

– Хорошо, только давай без резких движений.

– Этого я обещать не могу. – Уголок его губ медленно ползёт вверх, хоть Колдер и пытается выдержать серьёзный момент.

Я снисходительно улыбаюсь, стараясь совладать с гормонами. Наверное, мозг упорно отказывается возвращаться в реальность и ищет любые способы отвлечься. Но это не будет длиться вечно.

– Пошли, – говорю я и направляюсь к дому.

За время нашего отсутствия мама с бабушкой успели прибраться в гостиной. Что ж, если им хватило сил это сделать, значит, с ними всё хорошо. Узел из нервов, который затягивался внутри всё это время, ослаб.

– Мэдди, дорогая! – В комнату заходит мама. Следом за ней идёт Мэдисон. Они услышали, что мы пришли. Мама загребает меня в крепкие объятия. Я отвечаю на них, хоть и не так пылко. Осознавать, что мы все живы, приятно. – Вы целы? – Она отстраняется на пару шагов и осматривает с головы до ног сначала меня, затем Колдера.

– Да, – отвечаю я. – Похоже, из нас всех пострадал только Колдер. – Чувство вины проскальзывает между слов. Я бросаю на него быстрый взгляд, но парень даже не подаёт вида, что у него что-то болит.

– Колдер, – произносит мама и делает долгую паузу. Она смотрит на него снизу вверх, а в глазах собираются слёзы, которые она пытается игнорировать. – Спасибо тебе за всё. Я знаю, ты не герой и действовал и в своих интересах тоже, но… спасибо.

Я впервые вижу свою мать такой ранимой и трогательной. Сначала она была настроена к Колдеру недружелюбно, а теперь тает перед ним в благодарности. Я почти уверена, что эта ситуация напомнила ей о моём отце. Но эту историю мне только предстоит узнать.

– А я в свою очередь благодарен вам, что поверили мне и не съели, – отвечает Колдер, и я закатываю глаза. Даже сейчас он острит.

– А теперь, может, хватит телячьих нежностей. – Доносится сухой голос бабушки из дверей. – У нас мало времени, – бросает она и уходит.

Времени на что?

– Пойдёмте, – так же таинственно зовёт мама и выходит из гостиной вслед за Мэдисон.

Мы с Колдером переглядываемся, и нам ничего не остаётся, как пойти на кухню. Вместо света здесь горят свечи. Словно множество маленьких светлячков, они мерцают на разных поверхностях и полках, освещая кухню теплом. Бабушка расставляет чашки на стол и разливает в них непонятную жидкость, похожую по цвету на зелёный чай. От чашек исходит пар, и кухня наполняется травяным ароматом.

– Выпейте это, – говорит она. – Поможет успокоиться и снять болевые ощущения.

Мы послушно делаем по глотку, и я едва не выплёвываю жидкость обратно. Во рту остаётся привкус земли и сена. Я смотрю на Колдера в поисках поддержки, но он даже не морщится. Вместо этого парень салютует мне чашкой и делает следующий глоток.