Война Ириса и Розы. Расплата за преданность - Каролина Рина

сколько прошло времени. Но Роберт уже унес пистолеты, а Реджис читал газету, положив спящего котенка на плечо. Потом Авелин принесла чай, который она просила. Поставила его на столик рядом с креслом Ижени и стала наливать в чашку. Затем Реджис сказал, что устал, пожелал ей доброй ночи и ушел к себе, предварительно уложив котенка на его место на лежанке. Ижени продолжала неподвижно сидеть в кресле, уставившись в одну точку. Туда, где некоторое время назад сидел ее муж и лежало на столе оружие. Она опомнилась от своих мыслей только в тот момент, когда Авелин подергала ее за плечо.

– Мадам, все в порядке?

Ижени подняла на нее глаза, кажется, только что заметив ее присутствие здесь.

– О чем Вы задумались? – спросила Авелин.

– Да вот думаю, что со мной не так…

– Снова мучаете себя понапрасну. Все с Вами хорошо.

– Он кого-нибудь любит больше, чем своих собак и наших котят? – сказала Ижени, точно задалась вдруг неразрешимым философским вопросом.

– Наверное, только лошадей. – усмехнулась Авелин.

– А та женщина… Прежняя графиня де Баккард. Ты знаешь, что стало с ней?

Служанка перестала улыбаться, однако пожала плечами.

– Мне о той истории ничего не известно. Меня в ту пору еще не было среди прислуги графа. Кажется, это было очень давно. Какой-то трагический случай, об этом мало кто знает.

Графиня ничего не ответила. Не допила чай из чашки и просидела в тишине до девяти часов. Несколько раз она все-таки перелистнула страницы. Досмотрела парочку оставшихся изображений рыцарей и дам в одеждах с длинными шлейфами. Затем книга неожиданно закончилась и Ижени, перевернув последний лист, обтянутый лакированной кожей, захлопнула ее. После этого тишина стала еще более оглушительной. Вернулась Авелин и всплеснула руками.

– Госпожа, все уже остыло. А Вы не притронулись ни к чаю, ни к пирожным.

– Не могу больше. – ответила Ижени.

– Ну не хотели пирожных, сказали бы сразу. Я бы принесла что-нибудь другое. Чего Вы хотите?

– Сколько времени? – вдруг спросила Ижени.

– Десятый час.

– Убери все, пожалуйста.

Еще несколько минут тишины и молчания, пока Авелин уносила посуду. После чего она вернулась в гостиную, где графиня все еще сидела неподвижно, глядя на огонь и сжимая в руке книгу в кожаном переплете.

– Не могу. – повторила Ижени. – Я так с ума сойду.

Она неожиданно встала, бросив книгу на стол, и быстрым шагом приблизилась к служанке.

– Запрешь мою комнату, и, если вдруг что, скажешь, я сплю. Хотя, кому какое дело…

– Госпожа…

– Молчи. Никому ни слова. Я скоро вернусь.

Ижени убежала в коридор, накинула плащ и спрятала лицо за капюшоном. Когда Авелин догнала ее, чтобы предпринять очередную попытку отговорить, та уже прикрыла за собой дверь и скоро исчезла в темноте за воротами дома.

Глава 15

Некоторые сомнения у графини де Баккард все же были. Ведь принц не просил ее. И никто не просил. А она все равно не нашла ничего лучше кроме как оказаться посреди безлюдной аллеи в полной темноте. Хоть бы не встретить здесь кого-нибудь опасного. Или еще хуже, кого-то знакомого. Но цветущая зимой и летом аллея Розамунды встречала ее только ночным ветром и сумраком. Ижени пробежала улицу так быстро, как только могла, завернула за угол, сделала еще несколько быстрых шагов и почувствовала, что сердце колотится сильнее, чем от бега. У входа в цветочную лавку, прислонившись к стене, стоял Астор, черный как ночь, в своем темном камзоле, плаще и прикрывшись полями шляпы. При виде графини де Баккард он заметно оживился и направился ей на встречу самым быстрым своим шагом. Ижени остановилась в нерешительности, как будто в любой момент могла развернуться и покинуть это место.

– Я думал, Вы не придете. – сказал Астор взволнованно. – Собирался уже уйти.

– Я и не должна была.

– Что случилось?

– Ничего.

– Так у Вас все замечательно? И потому Вы не дома с мужем, а здесь, посреди ночной улицы?

– Да, именно так. Я совершенно счастлива и ни на что не жалуюсь.

– Тогда я провожу Вас домой.

– Нет! – она сама не ожидала, что скажет это так громко и опасливо огляделась по сторонам. – Не хочу туда. Вернее… не сейчас.

– Что произошло? Де Баккард обидел Вас? Вы можете рассказать мне, Ижени.

Нет, она не может. Ничего она не может. Если бы могла… Если бы она хоть что-нибудь могла сказать или сделать. Ижени вдруг почувствовала себя в таком отчаянии, что упала к нему на грудь и разрыдалась. Она плакала так горько, как не делала с последнего ее визита к матушке, когда та вновь донимала ее вопросами о появлении внуков. Астор сначала растерялся, ведь во время их встреч она обычно была очень веселой. Но потом пришел в себя, осторожно опустил руку на ее спину, а, когда она ничего не возразила, обнял ее и второй рукой.

– Прошу Вас, успокойтесь. Вы разрывайте мне сердце. Не могу видеть Ваших слез. Расскажите мне, что случилось, сударыня. И я постараюсь помочь, если только это будет в моих силах.

Его голос был таким нежным и умиротворяющим, что Ижени перестала рыдать и, осознавая неловкость ситуации, хотела освободить себя из непрошенных объятий. Астор отпустил ее, продолжая лишь сжимать ее ладонь и смотреть на ее заплаканное лицо. Следы от слез на щеках не могла скрыть даже ночная мгла.

– Идем.

Он вдруг отступил назад, приглашая ее последовать за ним.

– Куда? – спросила Ижени.

– Вам нужно успокоиться. Идемте.

Они прошли вперед до конца аллеи и свернули на незнакомую графине улицу. Она все это время шла за ним, но, когда расстояние от места встречи показалось ей уж слишком внушительным, замедлила шаг.

– Куда мы идем?

Астор остановился и обернулся к ней.

– Вы верите мне?

Ижени промолчала, но, подумав, шагнула вперед.

– Долго еще идти? – спросила она только.

– Нет, совсем близко. Мы уже здесь.

На незнакомой улице они свернули с дороги в один из садов, огороженных подстриженными розовыми кустами. Там, слушая шелест травы и листьев они пробирались сквозь темноту и ветви растений. Ижени, не зная зачем, но для собственного спокойствия просунула руку за плащ и нащупала ножны своего кинжала. Реджис подарил его на прошлые именины, и с тех пор она с ним не расставалась. Особенно, когда шла во дворец или выходила на прогулку. При этом еще не представлялось случая воспользоваться им, и Ижени подозревала, что вряд ли ей когда-нибудь придется обороняться в одиночку. Хотя, чего не бывает, так думала она и продолжала носить оружие. Все-таки