Ашами. Проклятие Абику - Айрин Кох

– Чего ты от меня хочешь? – не выдержала я долгой паузы.

– Смерти, – как-то слишком просто и откровенно ответила мне одна из последних оставшихся йей.

– Для этого необязательно было тащить меня в замок, – я сложила ноги по-турецки, устраиваясь удобнее на жёстком камне.

– Спешишь? – ухмыльнулась Тайа.

– Да нет, – я попробовала расправить плечи и получила пинок одного из своих охранников. – У меня ещё много незаконченных дел, так что, если смерть запоздает на десяток-другой лет, я не обижусь.

– Боюсь, это не входит в мои планы, – Тайа смерила меня неприязненным взглядом. – Но и быстрая твоя смерть меня не устраивает.

От этих слов холодок пробежал по спине – вспомнились пытки, которым я подвергалась в рабстве, даже шрамы на спине заныли. Затем руки непроизвольно дёрнулись к животу. В прошлом я всё выдержала, так как была одна, но сейчас всё иначе… Почему Чир ничего не сказал? Не услышал о ребёнке? Не понял? Или для него это ничего не значит?

– Неужели великая Ашами испугалась? – поняла по-своему моё молчание Тайа.

Я мотнула головой, сбрасывая ненужные сейчас эмоции.

– Любое живое существо испытывает страх, если имеет душу.

– Намекаешь на мою бездушность? – Тайа остановилась слишком близко и устрашающе прищурилась, явно сдерживаясь.

– Открыто говорю, – острые ногти, впившиеся в подбородок, заставили пожалеть о провакации, но Тайа вновь сдержала свой порыв и, резко оттолкнув, отступила назад.

Не удержав равновесия, я стала падать на спину, но радигары толкнули меня обратно, не позволяя коснуться напольных плит. Раскачиваясь, как Ванька-встанька, я наблюдала за сменой эмоций на лице моего врага. Ненависть Тайи сменилась высокомерной, довольной моей болью улыбкой.

– Я не понимаю, чего ты хочешь, – мне было важно знать планы Тайи. – Если всё из-за Чира, то зачем ты его мучаешь? Правда считаешь, что если он за сотни лет не обратил на тебя внимания ещё до моего появления, то он полюбит тебя после?

– Он был лучшим посланником Тьмы из всех существующих, – на мгновение в её глазах промелькнуло что-то человеческое, чувством жалости кольнув моё сердце, и тут же она обдала ледяным взглядом, охлаждая порыв. – Если бог хочет стать пылью, кто может ему помешать? Сам Оошу подверг себя уничтожению, создав древнейших. И что? Тьма и Свет стали соперниками. Из-за их вражды мой мир разрушен.

– И поэтому ты разрушаешь миры других?

– Я? – звонкий смех прокатился по комнате. – Они разрушают себя сами. Я лишь направляю их немного и пользуюсь благами. Синарийцы так кичились своей значимостью… Древнейшие, обладающие способностью создавать жизнь, такие падкие на лесть и подношения… Разве я виновата в том, что их мир наполнен кровью? Или, думаешь, этот мир был когда-то похожим на твой?

– По крайней мере, там ни на кого не охотились, – стало не по себе, ведь я действительно не знала истории Синайры.

– Они поддержали ивери, позволив поселиться в подопечном мире.

– В этот мир они пустили и тебя, – напомнила я.

– Я у них разрешения не спрашивала, мы оказались по разные стороны великой битвы.

– Эта битва лишила тебя дома, а ты решила в ней поучаствовать? – я скорчилась от очередного удара радигаров за непочтительное обращение к повелительнице.

– Не поучаствовать, а победить. У вселенной должен быть один хозяин.

– И ты думала, что им станет Чир? – взгляд Тайи сказал мне о другом. – Ты метишь на это место сама?

– Какая сообразительность.

– Не слишком ли много желающих на место Создателя?

– Кто не со мной, тот уже практически мертвец.

Образ хрипящего Чира возник в памяти, и сердце вновь сжалось от плохого предчувствия.

– Мы с Чиром тебе не помеха, – я попыталась встать, но меня вновь опустили на колени. – Ему плевать на власть.

– Это ещё хуже, – брезгливо поморщилась Тайа. – Но… Я всё же могу быть щедрой и оставить ему жизнь, если ты молча исполнишь то, что предназначено. Судя по твоей живучести, может, и сама уцелеешь.

– А если я откажусь?

– Чир умрёт на твоих глазах, – Тайа с деланным безразличием грациозно села в резное кресло на небольшом возвышении и добавила, вводя меня в ужас, – как разумное существо. Я навечно сделаю из него зверя и посажу на поводок у своих ног.

– Ты действительно считаешь, что сможешь это сделать? – я смотрела прямо, гордо подняв голову в сторону Тайи.

– Уже делаю. Так мы договорились? – за маской безразличия чувствовалось напряжение.

В этот момент со стороны неплотно прикрытой двери донёсся звук тяжёлых шагов, Тайа с досадой обернулась и расплылась в нежнейшей улыбке. Я проследила за подскочившей со своего места женщиной, с показной сексуальностью проплывшей ко входу, и встретилась взглядом с любимым мужчиной.

– Чир! – Тайа махнула вошедшему следом Сантару, и эта встреча меня совсем не радовала. – Ты вовремя. Всё готово к последнему действию.

– Значит, всё случится сегодня? – Чир буравил меня взглядом, но я чувствовала его сомнения.

– Разве это не прекрасно? – Тайа неожиданно протянула ему небольшой кубок, но, перед тем как отдать, посмотрела в мою сторону, ожидая решения. – Наша гостья согласна исправить содеянное, ведь так? Глоток на удачу, Чир?

Она вложила кубок в его ладонь.

– Согласна! – вырвалось у меня раньше, чем Чир успел сжать пальцы.

Он вздрогнул, и кубок с ядом (в чём я не сомневалась) выпал из руки.

– Тогда не будем терять время!

Тайа махнула радигарам, и они потащили меня к порталу, возле которого уже стояла ещё одна темноволосая девушка. Словно сомнамбула, демонесса следовала каждому приказу Сантара. Пройдя портал, я потеряла сознание, а когда оно вернулось, оказалась в кромешной тьме.

Глубокий вдох, медленный выдох. Не время для паники. Тайа хочет господства? Но в чём моя миссия? У меня нет своей магии. Может, ей нужно, чтобы я собрала чужую магию? Вряд ли она позволит мне набрать силу, с которой не сможет справиться сама. Так что же ей нужно от меня? Зачем здесь Сантар дор Аранаш? Нужно понять, где я. Есть ли способ сообщить своё местоположение друзьям…

«Отсутствие света – ещё не великая тьма», – слова Чира всплыли в памяти. – «Успокойся. Вытяни руки и почувствуй пространство вокруг себя»

Помещение небольшое: пять шагов в ширину на три в длину, идеально гладкие тёплые стены. Я нахмурилась. Возможность видеть в темноте постепенно возвращалась,