Ты – всё - Елена Тодорова

Сердце пронизывает такая боль, что я задыхаюсь.

Нет… Нет, я не смогу… Конечно же, не смогу!

Меня уже порвало на куски!

— Потрахаемся еще? Хочу тебя, — хрипит Ян. — Потом домой.

Отлепив меня от двери, на которой явно остаются влажные пятна, Нечаев перемещается вглубь кабинета. Коротко взвизгнув от прострелившего растянутое и ноющее лоно электромагнитного импульса, спешно закусываю губы.

Но оставаться совсем беззвучной не получается.

Громко охаю, когда Ян выскальзывает и сажает меня на стол. Соприкосновение с холодной поверхностью мигом заставляет задохнуться. Не соображая, что творю, вцепляюсь в широкие мужские плечи, суматошно скольжу, пока вновь у него на шее не повисаю. Пытаюсь приподняться, но Нечаев не самым деликатным образом наваливается и опрокидывает меня на спину.

— Полежи.

Моргаю, глядя в темный потолок.

«Что это?.. Что это?!» — накатывает на меня новый приступ паники.

Пока пытаюсь справиться с осознанием, что из меня вытекает что-то горячее и густое, Ян поднимается. Касаюсь себя между ног, когда он вдруг включает одну из ламп.

Обрушившийся на меня шок настолько велик, что я не могу даже закричать. Суматошно подхватываю выливающееся из влагалища семя. Но оно все равно просачивается сквозь пальцы, скользит по ягодицам и ляпает на стол, за которым мне, Господи Боже мой, завтра придется защищать свой настоящий план оптимизации.

Не знаю, зачем я об этом думаю, когда понимаю, что нарисовалась проблема посерьезнее.

— Что ты?.. Что ты?.. Я-я-ян… — толкаю, задыхаясь.

Даже произнести это вслух не могу.

Мне стыдно, что я такая глупая… Что не думала о том, что Нечаев без презерватива… Что не поняла, когда он кончил в меня без защиты… Что лежу сейчас совершенно голая перед ним… Что из меня на его глазах течет… Господи, мне так стыдно!

Хуже ситуацию просто невозможно вообразить!

Но так я думаю лишь до того, как Ян грубо раздвигает мне ноги и, уставившись в промежность, ошарашенно сипит:

— Что это за пизда?

Новая волна шока подобна ушату ледяной воды. Перезагрузка. Затяжной звон в ушах. Беспорядок в мыслях. Дробная пульсация в ушах.

Пока я соображаю, что так возмутило Нечаева, он проходится пальцами по внутренней стороне моих бедер.

— Я спросил, че за хуйня, Ю?

«Шрамы!» — допираю, захлебываясь ужасом.

Как я могла забыть о них? Как могла настолько потерять голову?

Нечаевская сперма и проблемы, которые она способна породить, резко уходят на второй план. Дернувшись, пытаюсь сдвинуть ноги. Но Ян ловит мои руки, вбивается между бедер, вдавливает в столешницу… Смертельной хваткой вцепляется и, в конце концов, обездвиживает.

— Откуда эти порезы? — протягивает с угрозой, доводящей мой разум до исступления.

И смотрит… Так устрашающе он на меня еще не смотрел.

Я готова сказать все, что угодно, только бы уйти от темы!

— От прошлого любовника осталось…

Ну… Не так уж мы и далеки от истины.

— Тебе нравится такая хуйня?

Разочарование, которое я вижу в его глазах… Оно такое поражающее, что я натуральным образом давлюсь этой горечью. Закашливаюсь. Подняться Ян не дает. Пока восстанавливаю дыхание, лицо мокрым от слез становится.

— Тебе нравится, когда тебе причиняют боль? — высекает Ян Титан, не скрывая гнева.

Я малодушно пожимаю плечами.

Просто не знаю, что ответить, чтобы не спровоцировать новые вопросы.

— Там есть свежие порезы, — замечает Нечаев совсем мрачно. Меня от одного его взгляда подбрасывает и начинает яростно колотить. Быстро увожу взгляд. — Когда ты с ним была? Когда, Ю?! — впиваясь пальцами в подбородок, сдавливает с такой силой, что у меня натуральным образом перекашивается лицо. — Когда?!

Я всхлипываю.

Слез нет. Им не пролиться, когда я испытываю такое нервное напряжение. Но звуки выходят странные.

— Я, блядь, тебя спрашиваю?! Когда ты с ним была?

— Я не помню!!! — горланю до хрипоты.

Что еще я могу ответить?!

От мысли, что он узнает правду, прихожу в ужас.

— Не помнишь, блядь?! — рявкает Ян.

Какие чувства переполняют этот крик — понять невозможно.

Я с трудом борюсь с истерикой.

Только бы не заплакать. Только бы не заплакать. Только бы не заплакать!

— Ты что-то принимаешь? Что?! На наркоте сидишь?

— Нет!!!

Этот вопль через злость выплескивает обиду и боль.

Как он может так думать?! Я что, похожа на наркоманку? Почему он постоянно втаптывает меня в грязь? Как смеет так плохо думать обо мне?

— Признавайся, Ю, — давит с той же яростью. — Я все равно выясню.

— Ч-что… Что ты выяснишь? — этим дрожащим криком едва сама себя не сдаю. Нечаев, уловив мой страх, прищуривается. Въедается в меня взглядом, который нереально сложно выдерживать. Если бы не сжимал подбородок, я бы точно отвернулась… — Ничего я не принимаю! — нахожу в себе силы заверить.

— Я проверю, Ю! И если я… — задыхаясь гневом, не сразу заканчивает предложение. — Если я узнаю, что ты увлекаешься какой-то наркотической хуетой, ты на своей гребаной заднице месяц сидеть не сможешь!

Верю ли я? Несомненно.

Страшно ли мне? Адски.

— Хорошо… Хорошо… — выдыхаю, якобы спокойно принимая любые его угрозы. — Как скажешь…

Отмечаю то, с каким трудом он переводит дыхание. Пробирает это волнение. До глубины души пронизывает.

Неужели и правда беспокоится обо мне? Какая ему разница, что со мной будет?

Смотрю на губы Яна лишь потому, что те сейчас, выпуская его сбившееся дыхание и отрывисто втягивая новые порции кислорода, заметно дрожат.

Невольно облизываю свои губы.

Понимаю, что нужно бежать. Бежать немедленно.

Но понимаю и то, что… Даже если вдруг отпустит сейчас, не уйду.

А Нечаев, к счастью, не отпускает. Не дает мне права выбора. Спасая меня от гребаного стыда и чертовых угрызений совести, набрасывается на мой рот.

Целуя, Ян меня наказывает.

Всегда слишком остро чувствую его эмоции. И сейчас… Мое сердце разрывается от сумасшедшей бури, которую оно вынуждено от него проводить.

Бешеная ярость, звериная ревность, безумная страсть и парализующий всю нервную систему одичалый страх.

Высасывает из моих искусанных губ кровь.

Больно. Возбуждающе. Одуряюще.

Все чувства утоляет и усмиряет… Тоску, жажду, страх.

— Люби меня… Очень сильно люби! — требую бессознательно, едва Нечаев переключается с поцелуями на мою шею.

Это заставляет его отшатнуться. Замереть. С шумом перевести дыхание.

Пока вскидывает голову, мое сердце совершает самоубийство. Прыжок с высоты. Рывок, и нет его. Только тянущая боль по всему телу.

Зрительный контакт отрезвляет.

Взрослый Ян. Не мой. Хмурый. Заломы на лбу и в уголках глаз.

— Ты сперму глотаешь? — сипит, оставаясь абсолютно серьезным. Будто мы работу обсуждаем. Но… Пока я пытаюсь придумать, как реагировать, морщится. Морщится, выдавая страшную муку. У меня при виде прорыва этой боли в груди все