Разбитое сердце - Барбара Картленд

— Умница? — подняла я удивленно брови.

— Именно! Ты не потратила напрасно ни одной секунды, чтобы добиться своей цели.

— Ты под целью имеешь в виду Питера?

— Ну, конечно. И вы с ним так ужасно счастливы?

Я тут же вспомнила, как быстро Тим понял, что мое замужество, как он выразился, поддельное, и решила не давать Вили оснований прийти к такому же заключению.

— Очень и очень счастлива, — проговорила я торжественно.

— Тебе повезло! — признала Вили, после чего поднялась с кровати и подошла к камину. — Тем не менее, — проговорила она негромко, — полагаю, что Питэйр очень плохо обошелся со мной.

— Вот как?

— Мне сложно объяснить это тебе. Не сомневаюсь в том, что Питэйр ничего не сказал тебе о нас. У англичан не принято говорить о женщинах, которым они симпатизируют, но Питэйр и я… ну… как бы это сказать? Мы так много значили друг для друга — и вот теперь…

Она в недоумении пожала плечами и выразительно развела руками.

— Ты хочешь сказать, — спросила я без церемоний, — что вы с Питером были любовниками?

Вили посмотрела на меня круглыми глазами.

— Как ты догадалась? — спросила она едва слышно.

— Я не верю тебе.

— Конечно, тебе неприятно слышать подобные вещи, — проговорила Вили.

— Не важно, что мне приятно, а что нет. Но я неплохо знаю Питера и не сомневаюсь в том, что он не позволит себе любовную интрижку с девушкой, живущей под его кровом и пользующейся его покровительством. Не знаю, чего ты хочешь добиться, рассказывая мне подобные сказки, но готова держать пари на любую сумму в том, что в них нет ни единого правдивого слова.

Если когда-либо женщина хотела бы убить женщину, так это Вили меня в тот самый момент — на самом деле, будь у нее тогда в руках какое-нибудь оружие, у меня были бы все основания для испуга. Но на деле гнев просто лишил ее дара речи, и, не произнеся ни слова, она выскочила из комнаты. Когда я осталась одна, то попыталась понять, что именно убедило меня в том, что эта особа лжет, и пришла к выводу, что основанием послужил сам Питер. Достаточно было просто побыть в его обществе, чтобы ощутить цельность его натуры, его принципы и порядочность. Я интуитивно понимала, что он просто не мог запятнать себя тайной близостью с Вили, пока она живет в его доме на попечении Сибил.

Однако мне не было отпущено время на дальнейшие размышления — в дверь снова постучали.

— Войдите, — ответила я.

На пороге стоял Макс.

— Питер все рассказал мне! — воскликнул он. — Я в гневе на вас!

— В гневе? На меня? — изумленно повторила я.

Макс взял меня за руки и поднес обе мои руки к своим губам.

— Вы изменили мне! Вы же знаете, что я первым полюбил вас, еще до того, как эта идея осенила Питера! — патетически воскликнул он.

— Какой вы забавный! — воскликнула я со смехом.

Макс даже о собственных переживаниях говорил так весело и легко, что его слова невозможно было воспринимать всерьез.

— Вам бы все смеяться, — проговорил он с укоризной. — А я страдаю, при мысли о том, что я потерял вас, меня одолевает депрессия.

— Не стоит так переживать.

— Вы хотите сказать, что оставляете мне каплю надежды?

— Ничего подобного, — ответила я с деланой строгостью, однако, похоже, не преуспела в своем намерении.

Макс был таким забавным и очень симпатичным. Его густые темные волосы, ослепительно белые зубы — он казался персонажем, вышедшим из волшебной сказки.

— Я не надеялась застать вас здесь, — сказала я, чуть помедлив.

— Казарма ждет меня только через неделю, поэтому у меня еще есть шанс отбить вас у пылкого, как оказалось, Питера.

— Постарайтесь только, чтобы Питер не услышал подобных слов, — посоветовала я, и в этот самый момент в комнату вошел Питер.

— И что это я не должен услышать? — спросил он, и я сразу поняла, что он разъярен присутствием Макса в моей спальне.

— Мы просто шутили, — поторопилась я с ответом, однако взгляд Питера оставался мрачным.

— Мела, мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз, — произнес он, выразительно глядя на Макса, который немедленно направился к двери.

Когда он закрыл ее за собой, Питер, едва сдерживая ярость, обратился ко мне:

— И что это он наговорил тебе и почему оказался здесь?

— Он пришел поздравить меня, — ответила я, — и мы всего лишь шутили.

— Я не признаю подобного рода шуток, — проговорил Питер.

Я поняла, что сейчас не стоит ни смеяться над его ревностью, ни относиться к ней пренебрежительно.

— Прости, — смиренно сказала я, — но это всего лишь Макс.

— Что это значит… «всего лишь Макс»? — потребовал ответа Питер. — Этот молодой человек позволяет себе недопустимые вольности в твоем отношении.

Дух противоречия овладел мной в этот момент. Меня раздосадовало то, что Питер, являющийся моим мужем чисто номинально, подобным образом устанавливает свои порядки. К тому же Макс был симпатичен мне, и было просто нелепо, что Питер раздувает из нескольких слов целую историю.

— Не стоит делать из мухи слона, — проговорила я твердо. — Макс славный веселый парень, и я не думаю, что вела себя с ним — или он со мной — недолжным образом, способным обеспокоить тебя.

— И тем не менее твое поведение меня беспокоит, — возразил Питер. — Не забывай, что я застал тебя целующейся с ним всего через несколько часов после появления в моем доме. И я не одобряю подобное поведение своей жены.

— A какое поведение своей жены ты одобряешь?

— Моя жена должна вести себя так, как подобает леди, — ответил Питер, и тут я поняла, что он и впрямь разгневан.

Я также была возмущена. Мне казалось, что он унижает меня, намекает на то, что я веду себя недостойно, кроме того, я чувствовала, что он просто несправедлив. Макс еще совсем мальчишка, просто абсурдно, что Питер может воспринимать его всерьез.

— Я всегда подозревала, что англичане ужасно старомодны, — произнесла я самым саркастическим тоном, — а теперь уверена в этом. Мы, канадки, — женщины вполне современные и считаем, что жена не является собственностью своего мужа и, следовательно, должна исполнять все его желания.

— Этого я не ожидаю, — возразил Питер. — Однако я не потерплю в твоем окружении мужчин, пристающих к моей жене. Будь любезна, запомни это.

Я подумала: а что сказал бы Питер, знай он про Тима, — и впервые почувствовала, что боюсь Питера. Что-то подсказывало мне, что дразнить его опасно.

— Не сердись, Питер, — проговорила я. — У тебя нет никаких оснований беспокоиться, и вообще не стоит начинать с размолвки совместную жизнь.