Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

Считая «Хижину дяди Тома» столь же достоверной, как Библия,все женщины-янки спрашивали про овчарок, которых якобы держит каждый южанин,чтобы травить ими беглых негров. И они ни за что не хотели поверить Скарлетт,утверждавшей, что за всю свою жизнь она видела всего одну овчарку, причем тобыла небольшая добрая собака, а вовсе не огромный злющий пес. Они расспрашивалиСкарлетт про страшные приспособления, с помощью которых плантаторы клеймилилица рабов, и про девятихвостую плетку, которой забивали рабов до смерти, ипремерзко — Скарлетт считала, что просто невоспитанно, — интересовалисьсожительством господ с рабами. Особенно возмущали ее эти расспросы теперь, когдав Атланте, после того как солдаты-янки обосновались в городе, появилось столькодетей-мулатов. Любая уроженка Атланты просто задохнулась бы от ярости, слушаявсе эти россказни, замешенные на невежестве и предубеждении, но Скарлеттумудрялась держать себя в руках. Помогало ей то, что эти женщины вызывали у неескорее презрение, чем гнев. Ведь они были всего лишь янки, а разве от янкиможно чего-то хорошего ждать? Поэтому оскорбления, которые они походя наносилиее штату, ее народу и его морали, скользили мимо нее, никогда глубоко ее незадевая, и вызывали в ее душе лишь тщательно скрытую усмешку, пока не произошелодин случай, доведший ее до полного бешенства и доказавший — если ей ещетребовались доказательства, — сколь широка была пропасть между Севером иЮгом и как невозможно перекинуть через нее мост.

Однажды днем Скарлетт возвращалась домой с дядюшкой Питероми путь их пролегал мимо дома, где семьи трех офицеров жили друг у друга наголове, дожидаясь, пока им построят собственные дома из леса Скарлетт. Все трижены стояли на дорожке, когда она проезжала мимо, и, завидев ее, тотчасзамахали ей, прося остановиться. Они подошли к двуколке и поздоровались, лишнийраз заставив Скарлетт подумать, что янки можно многое простить, но только не ихголоса.

— Вы-то как раз мне и нужны, миссис Кеннеди, —сказала высокая тощая женщина из штата Мэн. — Мне нужно кое-что узнать проэтот паршивый городишко.

Скарлетт с должным презрением проглотила оскорбление,нанесенное Атланте, и постаралась изобразить на лице самую очаровательнуюулыбку.

— Что же вы хотели бы от меня услышать?

— Моя няня Бриджит вернулась к себе на Север. Оназаявила, что и дня здесь больше не останется среди этих «найгеров», как она ихназывает. А дети просто с ума меня сводят! Скажите, как найти няню? Я просто незнаю, к кому обратиться.

— Ну, это не трудно, — сказала Скарлетт ирассмеялась. — Если вы сумеете найти чернокожую из деревни, которая еще неиспорчена этим Бюро вольных людей, вы получите преотличную служанку. Простопостойте возле калитки, вот тут, и спрашивайте каждую чернокожую, которая будетпроходить мимо, и я уверена…

Все три женщины возмущенно закудахтали.

— Да неужели вы думаете, я доверю моих дочерей чернойняньке? — воскликнула женщина из Мэна. — Мне нужна хорошая ирландка.

— Боюсь, в Атланте вы не найдете ирландскихслуг, — холодно возразила Скарлетт. — Я лично никогда еще ни виделабелой служанки и не хотела бы иметь белую служанку у себя в доме. К томуже, — она не сдержалась, и легкая ирония прозвучала в ее тоне, —уверяю вас, чернокожие — не людоеды и им вполне можно доверять.

— Ну, уж нет! В моем доме черных не будет. Надо жепридумать такое!

— Да я им в жизни ничего не доверю — ведь стоитотвернуться… А уж чтобы они детей моих нянчили…

Скарлетт вспомнила добрые узловатые руки Мамушки,натруженные до мозолей в стремлении угодить и Эллин, и ей, и Уэйду. Да развеэти чужеземцы могут знать, какими ласковыми и заботливыми бывают черные руки,как они умеют погладить, обнять, успокоить?! У нее вырвался короткий смешок.

— Любопытно, что вы к ним так относитесь — ведь это выже их освободили.

— О господи! Уж конечно, не я, душенька! —рассмеялась женщина из Мэна. — Да я в жизни не видела ни одного ниггера,пока в прошлом месяце не приехала сюда, на Юг, и нисколько не огорчусь, еслиникогда больше не увижу. У меня от них мурашки по коже бегут. В жизни ни одномуиз них не доверю…

Тем временем Скарлетт успела заметить, что дядюшка Питеркак-то тяжело дышит и, сидя очень прямо, весь напрягшись, неотрывно глядит науши лошади. А теперь ей волей-неволей пришлось повернуться к нему, ибо женщинаиз Мэна вдруг громко расхохоталась и указала на него своимприятельницам., — Вы только посмотрите на этого старого ниггера — надулсякак жаба, — взвизгнула она. — Видно, ваш любимый старый пес, верно?Нет, вы, южане, не знаете, как обращаться с ниггерами. Вы их так балуете,просто ужас.

Питер глубоко втянул в себя воздух, морщины на его лбуобозначились резче, но он продолжал пристально смотреть вперед. За всю егожизнь ни один белый ни разу еще не обозвал его «ниггером». Другие негры — да,обзывали. Но белые — никогда. И чтобы про него сказали, будто он недостоинвнимания, да еще обозвали «старым псом» — это его-то, Питера, который всю своюжизнь был достойной опорой дома Гамильтонов!

Скарлетт скорее почувствовала, чем увидела, как задрожал отоскорбленной гордости черный подбородок, и слепая ярость обуяла ее. Она схолодным презрением слушала, как эти женщины поносили армию конфедератов,ругали на чем свет стоит Джефа Дэвиса и обвиняли южан в том, что они убивают имучают своих рабов. Если бы речь шла о ее честности и добродетели, она, блюдясвою выгоду, снесла бы оскорбления. Но от сознания, что эти идиотки оскорбилипреданного старого негра, она вспыхнула, как порох от зажженной спички. Насекунду взгляд ее остановился на большом пистолете, который торчал у Питера запоясом, и руки зачесались схватить его. Всех бы их перестрелять, этих наглых,невежественных хамов-завоевателей. Но она только крепко стиснула зубы, так чтожелваки заходили на скулах, твердя себе, что не пришло еще время сказать янки,что она о них думает. Когда-нибудь это время придет. Ей-богу, придет! Но несейчас.

— Дядюшка Питер — член нашей семьи, — сказала онадрожащим голосом. — Всего хорошего. Поехали, Питер.

Питер так огрел лошадь хлыстом, что испуганное животноерванулось вперед и двуколка запрыгала по камням, а до Скарлетт донессяудивленный голос женщины из Мэна:

— Член ее семьи? Она что, хотела сказать — родственник?Но он же совсем черный.

«Черт бы их подрал! Да их надо уничтожить, смести с лицаземли. Набрать бы мне только побольше денег — уж тогда я плюну им в лицо. Я…»Она взглянула на Питера и увидела, что по носу его катится слеза. И такаянежность, такая горечь за его униженное достоинство охватила Скарлетт, что и унее защипало глаза. Ей стало больно, точно при ней бессмысленно обиделиребенка. Эти женщины обидели дядюшку Питера — Питера, который прошел сполковником Гамильтоном Мексиканскую войну, Питера, который держал хозяина наруках в его смертный час, Питера, который вырастил Мелли и Чарльза, которыйзаботился о непутевой, глупенькой Питтипэт, «потрухал» за ней, когда она бежалаиз города, после поражения «добыл» лошадь и привез ее из Мейкона черезразрушенную войной страну. И они еще говорят, что нельзя доверять неграм!