Угрюмый роман - Ния Артурс

— Неужели? — Я щиплю за мочку.

— Мм-хм. — Она подбегает к дивану и устало опускается в угол.

— Нет, это был не пациент. Это была Санни.

— Да? — Дина приподнимает бровь.

— Она рассказывала мне о мальчиках. Майкл приготовил макароны с сыром.

— Он хоть немного хорош?

— Нет. — Нам нужно, чтобы Санни научила нас, как постоять за себя на кухне. Это печальный, очень печальный день, если Майкл не может справиться даже с коробкой макарон с сыром.

Дина улыбается. — Они оба прелесть.

— И я слишком долго был вдали от них.

Ее глаза округляются. — Ты едешь домой?

— Да. — Я выключаю настольную лампу.

— Но мы должны ввести примечания по делу.

— Это может подождать до завтра.

— Ты никогда не откладываешь составление конспектов по делу. — У нее отвисает челюсть.

— Я уже сделал записи в своем диктофоне. Я перепишу их, когда у меня будет время. — Сняв лабораторный халат, я вешаю его на спинку стула. — Майкл попросил меня помочь ему с математикой, а домашнее задание Бейли нужно проверить, прежде чем он сдаст его завтра.

Ее ресницы подпрыгивают вверх-вниз. — Посмотри, какой ты хороший отец. Ты как будто создан для этого, Даррел.

Моя улыбка гаснет. Я думаю о своем отце. Ты ленивый панк. Это лучшее, на что ты способен? Встань и пробежись еще раз. В любую погоду папа заставлял меня тренироваться, пока мама не прибежала вмешаться. Это слишком грубо. Разве ты не видишь, что у него идет кровь? Он всего лишь ребенок!

Отец.

Отец.

Ночной кошмар.

Мое горло сжимается, и я с трудом сглатываю. — Дина.

— А? — Она смотрит на меня с улыбкой.

— В будущем я бы хотел, чтобы ты не называла меня их отцом.

Ее улыбка медленно исчезает. — Что?

Я хватаю ключи и прохожу мимо нее. Мое сердце сжимается, а желудок сводит. Тому, что я чувствую, есть научное объяснение. Связь с моим прошлым, которую мне нужно разгадать. Травма, которая не заживет, даже если моего отца не станет.

Я не ожидал, что это поднимет свою уродливую голову, но и не ожидал, что возьму к себе двух мальчиков или что научусь так сильно заботиться о них.

Именно потому, что я забочусь о них, я не могу называть себя отцом. Я собираюсь дать мальчикам все, что им нужно. Я собираюсь быть рядом с ними. И я не собираюсь разрушать их жизни так, как мой отец разрушил мою.

В доме тихо, когда я вхожу. Телевизор включен. Он переключен на канал по украшению дома. Санни лежит на диване одна, на кофейном столике стоит бокал вина, ее ноги подобраны кверху. На ее бедрах лежит ноутбук, а между бровей пролегает морщинка, когда она смотрит на него.

Когда я закрываю дверь, она подпрыгивает и переводит взгляд на меня. — Даррел.

— Привет, — тихо говорю я. Мой разговор с Диной все еще не выходит у меня из головы. Мысли об отце всегда портят мне настроение. И теперь Дина знает.

Ну, она всегда знала некоторые вещи — через несколько ночей после смерти Клэр я намекнул на мои непростые отношения с отцом, — но теперь, когда она понимает, что это намного серьезнее, она будет беспокоиться обо мне. И это последнее, что мне нужно.

Санни убирает ноги с кофейного столика и встает. — Мальчики в своих комнатах. Я спросила их, во сколько они должны быть в постели. Они дали мне разные ответы, поэтому я приняла ответственное решение.

— Они уже спят?

— Бейли спит. — Она прикрывает зевоту кулаком. — Майкл все еще читает, но я не собираюсь наказывать его за любовь к книгам. Это смешно. — Она машет рукой.

— Верно.

— Хорошо. — Она качает головой.

— Хорошо.

— Хорошо.

Мы оба замолкаем.

Санни прочищает горло. — О, я хотела спросить. Как Александра?

— С ней все в порядке.

— Это хорошо.

Я делаю глубокий вдох и просто… смотрю на нее. Мое сердце, которое тянулось за мной всю дорогу домой, снова оживает. Она как будто заряжает меня энергией. Все о ней. Это чистая энергия, и она заразительна.

— … Ты в порядке? Ты выглядишь, — она задумчиво наклоняет голову, — как будто ты пятьдесят лет жил под землей и тебя вот-вот похитят зомби.

— Хорошее использование образов.

— Я действительно изучала литературу в течение четырех лет. Что-то должно было сойти на нет.

Вокруг нас снова воцаряется тишина. Я должен что-то сказать. Поблагодарить ее за то, что забрала детей. Поблагодарить ее за приготовление ужина. Сказать ей спасибо за то, что она — это солнце, цветы и освежающий ветерок в пустыне, который является моей жизнью.

Но все, что я могу делать, это смотреть.

Она быстро моргает. — Позволь мне быстренько попрощаться с Майклом, прежде чем я уйду.

Я хочу последовать за ней, но это было бы жутко и раздражающе. Я расхаживаю по гостиной, пока она наверху. Мои пальцы вцепляются в галстук и дергают. Потом они вцепляются мне в волосы и дерутся.

Мне еще так много нужно уладить в моей жизни. Майкл и Бейли находятся здесь под срочной опекой, и их социальный работник не в восторге от того, что они живут со мной. Мне нужно найти няню. Мне нужно выяснить, как я буду сочетать внеклассные мероприятия, школьные экскурсии и родительские собрания с полным списком моих клиентов.

Затем возникают проблемы, лежащие глубоко в душе. Я всегда советую своим пациентам разобраться с ними, прежде чем вступать в новые отношения, потому что в дальнейшем это вызовет проблемы.

Мой отец.

Мой последний разговор с Клэр.

Моя история с Санни — то, чего она до сих пор не помнит.

Есть шаги. У меня были шаги к этому, и все должно идти по порядку, потому что порядок — это жизнь. Все, что не по порядку, может повредить идеально выстроенным стенам, которые я возвел вокруг себя.

Но когда Санни снова появляется в гостиной, одетая в майку с открытыми кремово-коричневыми плечами, с волосами, собранными в конский хвост, и карими глазами, неуверенными и серьезными, я знаю, что не смог бы держать свои чувства при себе, даже если бы попытался.

— Думаю, я сейчас уйду. — Санни снимает сумочку с ручки кресла и сжимает ее.

Я делаю шаг к ней.

Она нервно сглатывает. — Я всего лишь пошутила насчет ировой встречи. Если ты действительно не хочешь, чтобы это произошло, я больше не буду поднимать эту тему.

Мои шаги ускоряются. Я уже на полпути через гостиную.

Она