Терпеть тебя не могу - Мария Бокарева

Стало так страшно и одиноко, так больно и так обидно, что внутри разигралась настоящая истерика, сквозь которую я услышала его голос:

— Алиса…

Сердце заполошено забилось, кровь ударила в голову, и во мне проснулась надежда. Ещё совсем маленькая, даже крохотная, потому что для меня это все происходило недостаточно явно, а этот отдаленный голос больше напоминал галлюцинацию, нежели реальность. Я так отчаялась, что в конец потеряла веру, но голос Артема вновь раздался в пустой темноте, но уже гораздо ближе и чётче. Мне не причудился его голос. Это Артём, и он здесь. Он нашёл меня! Нашёл!

— Артём, я здесь! — прохрипела, проглотив новую порцию морозного воздуха, впившегося острыми иглами в воспаленное горло.

Вряд ли он меня слышал, но уже через мгновение Тема оказался возле меня, такой перепуганный, взъерошенный, с тёплым, горящим взглядом, от которого уже стало чуточку теплей. Не знаю почему, но сейчас он мне казался самым родным и близким человеком среди этой ужасной ночи.

Его руки так осторожно подхватили меня с земли и прижали к тёплому телу, что внутри словно что-то оттаяло и заструилось сквозь меня тёплым потоком, забрав у меня последние силы. Я обмякла в его руках, как тряпичная кукла, почувствовав себя в безопасности. Теперь мне не страшно ничего. Он не бросит меня. Не оставит замерзать одну в этом жутком, чёрном лесу. И вроде бы опасность миновала, и все оказалось позади, но именно в этот момент мой организм дал по тормозам. Веки упали, сознание перешло в какое-то абстрактное состояние, и дальше все происходило как в тумане.

Я слышала, что с нами рядом шёл кто-то ещё, но никак не могла разобрать чей это голос, а вот грозный голос охранника определила сразу:

— Совсем оборзели, молодёжь? — его суровый тон заставил меня даже приподнять голову и приоткрыть глаза, но мягкое прикосновение горячих губ где-то рядом с виском, отправило меня обратно в прежнее, обмякшее состояние. — А ну за мной, любители ночных прогулок! Вы у меня эту гулянку надолго запомните, это я вам обещаю!

— Девушке необходима медицинская помощь, — я только сейчас поняла, что все это время рядом с Артемом был Глеб, и это именно он сейчас попытался по-хорошему объяснить охраннику конечную цель нашего ночного маршрута. — Давайте мы сейчас доставим ее в сан. часть, а потом уже вы решите, что с нами делать. Идёт?

— Ты что, сопляк, решил мне тут правила диктовать? Думаешь я не знаю, какие вы тут все ушлые, девчонка поди притворяется, а ты мне тут…

— Отошел с дороги! — это уже процедил сквозь зубы Артем, и я даже почувствовала, как завибрировало от злости его тело.

— Что ты сказал?

— Я сказал, пошёл вон! — ещё жёстче добавил Шолохов, и я почувствовал, как закаменели его руки, наливаясь напряжением.

Я попыталась подняться, самостоятельно встать на ноги, чтобы предотвратить этот конфликт, но Артём только крепче прижал меня к себе, и я уверена на миллион процентов, не будь меня в его руках, он бы без раздумий сдвинул эту массивную громадину в форме охранника с дороги одним движением, но сейчас за него это, похоже, сделал Глеб, потому что после непонятной возни и громких криков, мы все-таки продолжили своё движение.

Дальше все действия сменялись с какой-то космической скоростью.

Сонная медсестра, маленький диванчик у входа, на который меня аккуратно поместили, быстрая скомканная речь парней, передающая всю суть случившегося, и я сама не поняла, как оказалась практически раздета, и непонимающе наблюдала за тем, как Артем заботливо стягивает с моих ног сапоги и сам начинает растирать мои лодыжки.

— Вы свободны, мальчики, дальше мы сами, — приказала молодая девушка в белом халате, тут же включившись в работу.

— Я останусь с ней, — уверено заявил Артём, подчеркнув это твёрдым взглядом.

— Это исключено, — спокойно ответила медсестра, доставая что-то из аптечки. — В первую очередь Алисе сейчас необходимо снять с себя всю одежду, и только потом мы приступим к процедурам, поэтому ваше присутствие здесь будет крайне неуместно.

Я ничего не говорила, просто молчала, глядя на Артема каким-то новым, доверительным взглядом. Мне не хотелось его отпускать, потому что именно он сейчас придавал мне уверенности, и только его руку хотелось держать в своей, обретая тепло и поддержку, но мне необходимо было раздеться, и это невозможно было сделать в его присутствии, и он это понимал. Поэтому посмотрел на меня с беспокойным волнением, словно чувствовал во всем этом свою вину, словно боялся оставить меня здесь, рискуя снова потерять, но все-таки ушел, перед этим крепко сжав в горячих пальцах мои окоченелые руки:

— Я рядом, Милка! — прошептал, глядя мне в глаза и выдыхая тёплый воздух в мои запястья. — Теперь всегда буду рядом!

— Где Катя? С ней все в порядке? — спросила, шевеля одними губами.

— Катя в отряде, с ней все хорошо, почему ты спрашиваешь? — непонимающе уставился.

— Виталина сказала мне…

— Кто? — в стальных глаза вспыхнуло пламя, превращая светлую радужку в черную оправу, и я поняла, что до этого момента он не знал, как и с чьей помощью я оказалась в лесу.

— Молодой человек! — строго обратилась медсестра, уже приготовив для процедур все необходимое. — Если вы хотите помочь девушке, пожалуйста, покиньте помещение.

— Хорошо-хорошо, — вскочил с места, отступая к двери. — Выздоравливай, Алиса! Пожалуйста! А я тебе обещаю, я со всем разберусь. С ней разберусь!

Глава 45

— Алиса, доченька моя, ну как же так? Почему ты не хочешь рассказать мне, как так получилось, что ты оказалась одна в лесу, да ещё и ночью?

— Мам, правда, я не хочу об этом говорить, все же уже хорошо, — скривилась, чувствуя, как больно слова царапают ещё воспалённое горло. — Лучше ты расскажи, как у вас дела?

— Хорошо? — возмутилась мать, игнорируя мой вопрос. — Это по-твоему хорошо, что сейчас ты лежишь на больничной койке, а не со всеми вместе занимаешься в учебном классе? Ангина, девочка моя, это не шутки! Хорошо, что ещё обморожение не получила, а то…

— Мам, ну хватит, — тихо попросила, сжав в пальцах ее холодную руку, в которой она заботливо держала мою ладонь, сидя возле моей кровати в местном лазарете. — Прости меня, мне правда очень стыдно, что я заставила тебя волноваться.

— Ну что ты, милая моя, — тут же смягчилась Мама, прикоснувшись своими сухими