Тяжелая корона - Софи Ларк

У меня на пальце все еще кольцо Себастьяна. Он не снял его с меня. Он мерцает… как одна крошечная звезда, которую еще предстоит погасить.

Лицо Себастьяна — это водоворот эмоций. Я не могу прочитать их все. Там определенно присутствует гнев. И, может быть, может быть… печаль тоже.

Ему требуется мгновение, чтобы взять себя в руки, прежде чем он говорит тихо и холодно:

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что знаешь о бизнесе своего отца. Имя каждого из его bratoks. О всех его владениях. Я хочу знать, где он действует, как он действует, где он хранит свои наркотики, свое оружие, свои деньги. Я хочу знать его друзей и его врагов. Каждый секрет, который он говорил. И не говори мне, что ты не знаешь, Елена… я знаю, какая ты умная. Сказал ли он тебе прямо или нет, я знаю, что ты многое видела. Если ты соврешь мне об одной единственной вещи…

Невысказанная угроза повисает в воздухе, еще более зловещая, потому что Себастьян не утруждает себя приданием ей окончания. Он не обязан. Мы оба знаем, что если я предам его снова, он убьет меня.

Это не имеет значения. Верит мне Себастьян или нет, я никогда больше не буду ему лгать.

Больше часа я рассказываю ему каждую деталь, которую я когда-либо наблюдала в бизнесе моего отца. Себастьян прерывает только для того, чтобы прояснить некоторые моменты. Когда я заканчиваю, он медленно кивает, но не благодарит меня.

Вероятно, мне следует промолчать, но я не могу не спросить его:

— Что ты собираешься делать?

Себастьян смотрит мне прямо в глаза, его лицо — безжалостная маска.

— Я собираюсь убить каждого из них, черт возьми, — говорит он.

Это то, что я подозревала, но его слова все равно подействовали на меня как пощечина.

Один из этих мужчин — Адриан.

Несмотря на то, что он пришел на мою свадьбу, чтобы убить моего мужа… Я все еще люблю своего брата.

Я не утруждаю себя мольбами о сохранении его жизни. Я знаю, Себастьян не послушает.

Все, что я могу делать, это смотреть, как он выходит из камеры, мои внутренности сжимаются от горя.

Я не могу представить сценарий, при котором и мой брат, и мужчина, которого я люблю, уйдут отсюда живыми.

21. Себастьян

Если рядом со мной нет Данте или Неро, мне нужен другой союзник.

Очевидный выбор — Гриффины. Даже после смерти моего отца наш союз все еще остается в силе, особенно с учетом того, что нынешний наследник обеих наших империй — Майлз Гриффин, сын Каллума и Аиды.

Проблема в том, что Гриффины пытаются добиться полной законности. Каллум баллотируется на пост мэра всего этого чертова города. Последнее, чего он хочет, это быть втянутым в кровавую битву с русскими.

Но есть кое-кто еще, к кому я могу обратиться. Кто-то, у кого своя обида на русских. Кто-то, кто, вероятно, почувствует, что гнев Алексея Енина обрушится на него следующим, после того, как меня убьют…

Я выезжаю на своем потрепанном грузовике на окраину города, а затем по длинной извилистой дороге направляюсь к уединенному особняку Миколашу Вилку.

Это место выглядит жутковато даже средь бела дня. Он окружен таким количеством толстых и разросшихся деревьев, что солнечный свет едва проникает на подъездную дорожку. Это готический особняк, темный и обширный, с большой стеклянной оранжереей на одном конце и бесконечными башнями, фронтонами и дымовыми трубами по всей длине.

Я паркуюсь рядом с пустым фонтаном, заполненным листьями, затем медленно иду к входной двери, чтобы у людей Миколаша было достаточно времени хорошенько рассмотреть меня через камеры наблюдения. Польская мафия порочна и замкнута, а самого Миколаша трудно назвать общительным. Он и Несса, как правило, остаются взаперти в своем доме, где очень мало посетителей.

Я стучу в дверь, ожидая, что ее откроет один из braterstwo.

Вместо этого меня встречает сама Несса Гриффин.

Она открывает дверь, ее щеки раскраснелись, а светло-каштановые волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке. На ней трико, колготки и очень потрепанные балетные пуанты. Она слегка вспотела, вероятно, не только от бега к двери.

— Себастьян! — кричит она, ее лицо светится от удовольствия и удивления. Затем улыбка сходит с ее лица. — Мне очень, очень жаль твоего отца… — говорит она.

— Спасибо тебе, — говорю я.

Она колеблется, как будто хочет что-то сделать, но не уверена, что именно. Затем, импульсивно, она обнимает меня и крепко прижимает к себе.

Это приятное объятие, теплое и искреннее. Мне всегда нравилась Несса. Я никогда не встречал кого-то настолько совершенного и по-настоящему доброго.

Единственное, что заставляет меня напрягаться в ее объятиях, это знание того, что ее муж опасен и сильно одержим своей женой. Я бы предпочел не начинать наше общение с Миколашем с того, что я обнимаю его жену.

Итак, я похлопываю ее по спине, чтобы дать ей понять, что ценю этот жест, и Несса отпускает меня. Глядя мне в лицо, она проницательно говорит:

— Ты здесь, чтобы увидеть Мико?

— Да, — я киваю.

— Я пойду и позову его. Заходи внутрь!

Она открывает дверь шире, приглашая меня войти. Она ведет меня в темную официальную гостиную с несколькими диванами, письменным столом и камином, похожим на пещеру.

— Устраивайся поудобнее, — любезно говорит Несса. — Могу я предложить тебе выпить?

— Нет, — говорю я. — Нет, спасибо.

— Я скоро вернусь.

Она выбегает из комнаты в этих потертых балетных пуантах. Несса — хореограф, поэтому я предполагаю, что она много раз меняет обувь, работая над своими аранжировками. У нее должна быть студия где-то в этом месте.

Конечно же, через несколько минут я слышу, как на верхнем этаже возобновляется музыка, далекая и скрипучая, как старый патефон. Сопровождающий этот звук легкими топающими ногами.

Мгновение спустя в гостиную заходит Миколаш. Он двигается почти бесшумно. Он высокий и стройный, светловолосый и с резкими чертами лица. Каждый дюйм его кожи покрыт татуировками. Замысловатые узоры спускаются по рукам к тыльной стороне ладоней и даже к пальцам. Они поднимаются по его шее до самого подбородка, как высокий воротник. Только на его лице нет никаких отметин.

Я только раз видел, как он улыбался, глядя на Нессу. Но я знаю, что он великолепен и совершенно безжалостен. Он напал на мою семью и Гриффинов одновременно и доставил чертовски много неприятностей, пока не был пленен нежным сердцем младшей ирландской принцессы.

— Доброе утро, — вежливо говорит Миколаш