Тяжелая корона - Софи Ларк

Снова выпрямляясь, я расстегиваю молнию на брюках. Мой член высвобождается, твердый как камень и пульсирующий. Я прижимаю головку к ее входу и смотрю на ее лицо, когда засовываю его внутрь. Елена стонет и сильно кусает меня за плечо. Она кусает меня так сильно, что чуть не пускает кровь.

Мне похуй. Единственное ощущение, которое я могу испытывать, это то, что мой член полностью проникает в ее тугую, теплую куску. Хотя прошло меньше недели с тех пор, как я трахал ее в последний раз, такое ощущение, что прошло сто лет. Моя тоска по ней, моя одержимость ею, все это возвращается с ревом, сильнее, чем когда-либо. Я вонзаюсь в нее все сильнее и сильнее, и этого недостаточно, я хочу большего. Я безжалостно трахаю ее у этой стены, прижимая все ее тело к бетону.

Грубый цемент, вероятно, царапает ей спину. Мне все равно.

В этот момент я хочу, чтобы Елена испытывала все ощущения до предела, как и я. Чего бы это ни стоило, я должен заставить ее понять, как она подвергает меня уничтожению каждый раз, когда я вижу ее, как моя связь с ней болезненна и мучительна, как она причиняет мне боль хуже, чем мое колено, хуже, чем потеря матери, хуже, чем все, что случалось со мной в жизни. И все равно она мне чертовски нужна. Я не могу остановить это, не могу выключить.

У нее есть эта власть надо мной, и мне нужно применить свою власть над ней. Мне нужно знать, что она хочет меня также сильно, что она разорвет себя на куски ради меня, точно также, как я сделаю это для нее.

Лихорадочно я снимаю наручники, чтобы взять ее в большем количестве позиций. Я бросаю ее на матрас и забираюсь на нее сзади. Я хватаю эти длинные серебристые волосы и дважды оборачиваю их вокруг своей руки, крепко сжимая. Затем я дергаю ее голову назад, входя в нее сзади, используя ее волосы, чтобы крепко держаться.

Я трахаю ее жестко и грубо, мои бедра врезаются в ее задницу. Я никогда не смогу решить, какая позиция мне больше нравится с ней, потому что каждая из них чувствуется лучше всего в данный момент. Прямо сейчас вид ее узкой талии, переходящей в эту сочную задницу в форме сердца, пробуждает первобытную похоть, которая заставляет меня хрюкать и извиваться, как животное.

Я уже вспотел и умираю от желания взорваться внутри нее, но я отказываюсь это делать.

Сегодня я забираю все.

Я выхожу из Елены, чтобы сделать небольшой перерыв, мой член блестит от ее влаги.

Я никогда не видел, чтобы он был так налит. Он торчит прямо из моего тела, весь в венах.

Елена оборачивается, чтобы посмотреть на меня, садясь на пятки. Ее лицо раскраснелось, а глаза выглядят дикими.

— Чего ты хочешь сейчас? — спрашивает она.

Она пытается быть покорной. Она пытается показать, что сожалеет.

Но я все еще вижу этот огонь в ее глазах. Он похож на тот, когда она входила в стеклянную комнату. Ей нравится бросать вызов.

— Соси мой член, — приказываю я.

Елена смотрит вниз на мой член, который все еще теплый и влажный от пребывания внутри нее.

Она не колеблется. Она ложится на живот и берет мой член в руку, глядя на меня снизу вверх. Она облизывает его по всей длине, от основания до головки. Она все время смотрит мне в глаза, пока обводит языком головку, а затем берет весь в рот. Она жадно лижет и сосет, другой рукой нежно поглаживая мои яйца.

Это невероятно приятно. Она смотрит на меня, наблюдая за моим лицом, чтобы понять, нравится ли это мне. Наблюдает, правильно ли она доставляет мне удовольствие.

Я переворачиваю ее на спину и снова засовываю в нее член. Я толкаюсь в нее десять, двадцать раз, затем вытаскиваю свой член и снова подношу его к ее рту, чтобы она могла отсосать мне.

Я чередую киску и рот, используя их каждый раз так долго, как мне заблагорассудится. Я вхожу и выхожу, ощущая мягкость и тепло каждой дырочки, снова и снова подводя себя к краю кульминации.

Я никогда не чувствовал ничего подобного. Это безумно и грязно, и я никогда не хочу, чтобы это прекращалось.

24. Елена

Я лежу на матрасе, позволяя Себастьяну поочередно трахать мою киску и мой рот. Сначала это было странно, потому что я чувствовала свой вкус на его члене, но на самом деле это не неприятно. На вкус мускусный и слегка сладковатый. Ощущение его члена, проникающего в мой рот, почти такое же приятное, как когда он снова возвращается к моей киске.

Мои губы и язык распухли и чувствительны, а соски все еще болят от прищепок. Каждый раз, когда он снова начинает трахать меня, моя обнаженная грудь трется о его, посылая искры удовольствия по моему телу.

Я не знаю, что, черт возьми, со мной происходит.

Я так сильно скучала по Себастьяну, я была так чертовски несчастна, думая, что он никогда больше не прикоснется ко мне, что я позволю ему делать со мной все, что угодно. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, я чувствую такое мощное облегчение, что не имеет значения, грубый он или злой, все это приятно.

На самом деле, я хочу, чтобы было грубо.

Я хочу знать, что он переживает это также сильно, как и я.

Если бы он пришел сюда и трахнул меня холодно, без эмоций, я бы этого не вынесла.

Я хочу знать, что внутри него все еще есть желание, даже если это разрывает меня на части.

Я слышу, как он тяжело дышит и кряхтит, я вижу пот на его коже, я вижу этот безумный взгляд в его глазах, как будто он хочет проглотить меня целиком. Я хочу всего этого, еще больше и больше.

Я сама чувствую себя наполовину не в своем уме. Я царапаю его спину, кусаю за плечо, побуждая трахать меня сильнее и глубже. Я хочу удовольствия и я хочу боли. Я хочу наказания. Я заслуживаю этого.

Себастьян яростно целует меня, прикусывая мою губу.

— Скажи мне, что ты сделаешь все, что я скажу, — рычит он.

— Я сделаю все.

— Скажи