Осенняя любовь. Уютные истории - Ася Лавринович

Отец внимательно рассматривал меня:

– Совсем взрослая стала! – произнес он.

Фразу о том, что я – совсем взрослая, слышу примерно с пяти лет…

– Ты надолго? – спросила я, когда мы уселись за стол.

– До пятнадцатого, – ответил папа. – Пришлось немного передвинуть даты отпуска…

– А вещи где?

– В гостинице.

В гостинице… Как ножом в сердце. Мать, закашлявшись, поднялась:

– Ладно, я пойду в… свою комнату. Общайтесь. Давно не виделись.

Я проводила маму жалостливым взглядом. Она до сих пор в случившемся винит только себя…

– Даша… – неуверенно начал отец. – Рассказывай.

Мы так долго не виделись… И у каждого столько нового. Да еще такого, что переворачивает жизнь с ног на голову.

– Что рассказывать? – грубовато поинтересовалась я. Совершенно не была морально готова к разговору с отцом. – Экзамены сдаю.

– Иностранный язык уже был?

– Был. Вчера.

– Ты готова к переезду? – спросил папа.

– К переезду? – растерянно откликнулась я.

– Да! Ты ведь так о нем мечтала…

Это правда. Еще в начале учебного года сетовала на то, что надо было раньше забрать документы из гимназии и переехать к отцу. А теперь его вопрос показался каким-то диким и пугающим.

– Учеба за границей, больше перспектив в будущем… – продолжил он.

– Но я не хочу!.. – воскликнула я, перебив отца.

– Не хочешь? – озадачился папа.

Я замотала головой… А мама, тетя Маша… Роберт?

– Здесь моя семья, – ответила я. – Там – твоя.

Отец нахмурился.

– Беседа с тобой дается мне очень тяжело… – он вздохнул. – Понимаешь, Даша, так случается, что даже самые сильные чувства проходят со временем… А ведь еще надо учитывать расстояние между двумя людьми…

– Понимаю, – встряла я.

– …и взрослый человек может внезапно влюбиться, как мальчишка…

– Обманывая при этом другого взрослого человека, – снова перебила я, имея в виду маму.

– С Олей мы все выяснили, – заявил он.

– А со мной и выяснять ничего не надо, – пожала я плечами. – Брось, пап. С моей стороны не будет никаких истерик. Ты слинял от нас три года назад. Короткие наезды домой и редкие звонки – этого достаточно, чтобы остыть и принять все не так болезненно. В глубине души я давно смирилась, что нашей семьи нет. И окончательно все поняла на Новый год, когда ты нас не навестил. Да и была ли она – семья? С вашими вечными совещаниями, отчетами, командировками… Мне часто не хватало родительского тепла.

Папа изменился в лице.

– Не знал, как тебе сказать… Но раз уж мы больше друг от друга ничего не скрываем…

Я насторожилась и отодвинула чашку кофе.

– Я продал добрую половину акций. Летом я ухожу от дел.

Некоторое время я молчала, переваривая информацию.

– Из-за… нового ребенка?

В горле пересохло.

– У меня должен быть второй шанс, – произнес отец. – Ты взрослая девочка, должна понимать.

Шум в голове. Не очень приятно осознавать, что ты – всего лишь неудавшийся проект своих родителей. И опять это ненавистное «взрослая» из уст отца. Слово, которое будто мокрый песок скрипит на зубах.

– Думаю, я неверно выразился, – растерянно произнес папа, видя, как я изменилась в лице.

– Да, пожалуй, – согласилась я. – Хотя есть ведь такая поговорка – первый блин комом.

– Дарья, я другое имел в виду… Безумно виноват перед тобой. Мы мало проводили времени вместе, зато когда были рядом, как весело нам было, помнишь? Наши поездки на Майорку…

Папа накрыл мою руку ладонью:

– Приезжай к нам после экзаменов? И оставайся до сентября.

– Не этим летом, – покачала я головой. – Прости, так быстро познакомиться с твоей новой семьей я не могу. Не готова! – И честно добавила: – И пока не хочу.

– Ясно, – проговорил он, а я заметила, как нервно задергался его кадык. – Конечно. Из-вини.

– Может, на следующее лето, – неуверенно промямлила я. – Через год… или два.

– Но хоть приедешь?..

– Приеду.

Я встала из-за стола, не в силах больше продолжать разговор. Отец пробудет в городе до пятнадцатого… Успеем еще провести вместе пару часов.

– Ты точно не хочешь переезжать? – спросил он, когда я собиралась выйти из кухни.

– Я не оставлю маму, – обернувшись, ответила я. – Второй шанс должен быть не только у тебя.

В коридоре я сразу заметила родительницу, которая, кажется, отпрянула от двери в последнюю секунду. Теперь мама поправляла картину на стене. Как в кино…

– Подслушиваешь? – кисло улыбнулась я, направляясь в свою комнату.

Мать последовала за мной.

Зайдя в спальню, я рухнула на кровать. Мама осторожно прилегла рядом и обняла меня.

– Да, я все слышала, – вполголоса сказала она и погладила меня по спине.

Я молчала, стараясь не разреветься. Хотя от ее шепота сдерживать слезы было очень трудно.

– Девочка моя… Для меня ты всегда будешь маленькой.

Проводила отца. Впервые в жизни мне хотелось, чтобы он уехал как можно скорее. Сколько бы ни уговаривала себя, что мне абсолютно все равно и я его простила… Нет. Не простила. В аэропорту я честно ему в этом призналась.

– Да-да, – рассеянно кивал он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Пока! – Я подтолкнула его к стойке регистрации бизнес-класса. – Не люблю долгие прощания.

Отец шагнул ко мне и крепко обнял. Сперва я замерла, но затем все-таки решилась обнять его в ответ. Тогда он еще крепче прижал меня к груди, уткнувшись носом в мои волосы.

– Я приеду на твой день рождения, – хрипло произнес он.

– Если у тебя получится… – неуверенно отозвалась я.

Но теперь считать дни до его приезда точно не буду.

Папа направился на регистрацию, а я, ни секунды не задержавшись в аэропорту, выскочила на улицу.

По пути к дому мамин водитель то и дело поглядывал на меня в зеркало заднего вида. А потом решился на вопрос:

– В этом году Александр Владимирович в июне прилетел… Думал, он к шестому августу приедет… Как раньше.

Он ничего не знает. Ладно, у родительницы не должно быть душевных откровений с персоналом. Интересно, а остальные в нашем окружении в курсе? Мамины друзья, коллеги, бабушка…

– У папы теперь другая семья. Мы с мамой остались вдвоем, – резко проговорила я, глядя в окно на мелькающие высокие сосны. – Как раньше уже точно не будет.

Люблю лето. Июнь почти так же хорош, как и обожаемый мной сентябрь. Только прелести у этих месяцев разные.

Я распахнула окно, чтобы насладиться тем, как солнце прячется за горизонт. В комнату тотчас проник теплый, нагретый за день воздух. И небо над рекой – розовое-розовое.

Роберт, прогуливаясь по набережной с Вуди, заметил меня. Еще бы не заметить, когда специально вглядываешься в окна чужой спальни. Я поудобнее устроилась на подоконнике и приветливо помахала парню. Кайзер остановился у клена и, сложив руки рупором, выкрикнул:

– Даша! Я тебя люблю!

Вуди, довольный выходкой хозяина, начал носиться вокруг Кайзера.

– Да-ша! – Роб перекрикивал шум вечерних машин. – Люблю! Тебя!

Прохожие косились на парня, а затем с улыбками переводили взгляд на наши окна…

Мне семнадцать. Я влюблена. И очень счастлива. До одурения.

Роберт *сердечко* Роберт *сердечко* Роберт *сердечко*…

Я смотрела на смеющихся одноклассников сквозь