Невеста для падшего - Екатерина Сергеевна Богданова

Я честно пыталась направить вырвавшуюся разрушительную волну энергии на артефакт, но не смогла победить инстинктивный страх перед Россэлом, грубо схватившим меня за запястье и сжавшим его до хруста. Большая часть сметающей всё на своём пути магии ударила именно по Росу Прайсу.

Меня же откинуло назад, как раз на портрет. Удар был такой силы, что я пробила спиной стену, пролетела далеко вперёд и только потом начала падать. Последним, что я осознала перед тем, как сознание померкло, было — мне всё же удалось вышвырнуть портрет из дворца.

Глава 26.ЭРАН

Он пытался прорвать липкую паутину дурмана, но только глубже увязал в ней. Сознание то затухало, то возвращалось болезненным пониманием мерзкой беспомощности. Поведение девушки было нелогичным, напрягало, раздражало, и в то же время, её близость была приятна.

Даже сейчас, пребывая в наведённом полусне, Эран любовался её точёной фигуркой, скачущей по кровати. Сати забавно морщила носик, прикусывала нижнюю губу и что-то бормотала себе под нос, явно пребывая в растерянности и борясь со страхом.

Если бы он только мог пошевелиться, сделать хоть что-то, он бы обязательно помог ей, чтобы она ни задумала.

Но кесарь мог только наблюдать за девушкой в краткие мгновения прояснения сознания, привалившись к стене, чтобы не упасть. Ноги, да и всё тело, будто заледенели и совершенно не слушались.

Паршивое, бесконечно ненавистное чувство бессилия, какого он прежде не испытывал! Даже будучи одиноким ребёнком, лишившимся матери, Эран не был таким беспомощным, как сейчас. И это, пожалуй, придавало ему упорства оставаться хотя бы частично в сознании.

Когда же в спальне появились незваные гости, Эран задохнулся от холодной ярости. Прайс… Это всё его грязных, жадных до власти рук дело!

А Кимора, эта подлая, презренная женщина. Как она рыдала, узнав о предательстве Россэла. Клялась в верности престолу и заверяла, что не знает, где скрывается её сын.

Эран пожалел её, из уважения к родству, которым дорожил его дед. И вот итог…

Когда Рос попытался схватить Сати, Эрану почти удалось сбросить наваждение. При виде испуганной Сатиши его захлестнула волна столь сильного гнева, что он почти подавил губительное воздействие.

А потом и дурман, и его, и Прайсов, вместе со стеной смела взрывная волна. Но сердце Эрана сжалось не от боли, оно замерло, пропустив пару ударов при виде хрупкой фигурки его невесты, пробившей собой стену и полетевшей вниз.

Оцепенение спало мгновенно. Он и подумать ни о чём не успел, как уже летел туда, за ней.

Успел!

Подхватил Сати у самой земли, не сумел выровняться и кубарем покатился по дворцовому склону, прижимая к себе невесту, стремясь прикрыть её крыльями от ударов.

Левое крыло противно хрустнуло, но Эран не почувствовал боли. Всё его существо, все мысли и чувства сосредоточились в одном всепоглощающем ощущении — диком страхе потерять ту, что вдруг стала дороже собственной жизни, дороже долга, чести и, наверное, даже рассудка. По крайней мере, и такая мысль мелькнула в голове кесаря — если с ней что-то случится, его разум не выдержит, сгорит в собственном внутреннем пламени.

Когда это произошло? Как так получилось? Как он допустил это?! Ответов у Эрана не было, но сейчас, лёжа у подножия склона Чёрной скалы, он ярко и бесповоротно осознал, что любит эту упрямую, до зубовного скрежета правильную и сдержанную, хрупкую, но такую сильную духом девушку, чьё бесчувственное тело прижимает к своей груди.

Падший осторожно приподнялся, переложил Сати на траву, убрал растрепавшиеся волосы с бледного личика, провёл пальцами по щеке, и ниже, к шее, где трепетало биение пульса.

Жива…

Всё остальное неважно. Главное, что она жива!

Ресницы девушки затрепетали, огромные глаза распахнулись и уставились на него, сверкая ледяной голубизной, какой прежде в них не было.

— Я же говорила, портрет во всём виноват. Вот, сняла, — произнесла она, растянув бледные губы в слабой улыбке.

Эран сглотнул ком в горле и отвёл взгляд, стараясь не смотреть в эти холодные, чуть светящиеся глаза, с этим он разберётся позже.

— Как ты? — спросил он, осторожно проверяя, нет ли у невесты переломов или других травм.

— Может хватит так нагло лапать меня? — тихо, но твёрдо возмутилась она, пытаясь оттолкнуть его ладони от своих рёбер. — Я тут героически страдаю, а ты…

А она изменилась. Нет, не глаза, да и не сейчас. Пожалуй, Сати начала меняться в тот момент, когда к ней вернулась магия. Её эмоции будто тоже частично были заблокированы, а вырвавшись на свободу, пребывали в беспорядке.

Потом эти покушения, Овир, ужас заточения, и вот она вернулась уже не такой холодной и сдержанной, какой была при их первой встрече. Стала более живой, настоящей…

Кесарю нестерпимо захотелось поцеловать невесту. Если бы не этот жуткий ледяной взгляд… Он останавливал.

А к ним уже спешила стража, целители, придворные. Среди собравшихся мелькнули широкие плечи северного великана.

— А весело у вас тут! Я, пожалуй, погощу у тебя подольше, — почёсывая широкий подбородок, глубокомысленно изрёк Врон.

— Это ещё что. Вот когда я тренировки с магией начну, будет настоящее веселье, — прошептала Сати, уткнувшись лицом в грудь Эрана, когда он встал, подхватив её на руки.

ЭПИЛОГ

— Нет, это ужасно, — упрямо помотала я головой.

— Потерпи немного, дорогая, — погладила меня по плечу леди Тэйнира. — Придёт время, когда такие мелочи не будут тебя заботить. А твоим близким уже сейчас это безразлично.

— Как же, — пробурчала я. — Безразлично…

Наставница покачала головой, устало вздохнула и произнесла:

— На сегодня достаточно. Всё равно с таким настроем ты мне стоящих результатов не покажешь.

Я развела руками, мол, а я что могу поделать. Поблагодарила наставницу и побежала готовиться к ужину.

Вот уже месяц, как я ежедневно упорно занимаюсь магией под началом лучшей наставницы всего Маима. Да-да, именно так называют свой нижний мир падшие — Маим. Говорят, с древних языков это переводится «спуск» или «вниз». А себя они именуют маимцами, то есть спустившимися.

В общем, нам с леди Тэйнирой удалось добиться немалых успехов. Да! Я больше не устраиваю магические взрывы от переизбытка сил.

Последний действительно разрушительный выплеск произошёл в ту страшную ночь. И он унёс человеческую жизнь. Да, Россэл Прайс не из тех, кого стали бы оплакивать, но я всю жизнь