Стать куртизанкой - Элизабет Бойл

– А как же Финелла, ты, трус? – произнесла Шарлотта. – А твой ребенок?

Но, судя по всему, Уильям продумал и это.

«Я знаю, что это поставит тебя в ужасное положение, но заметка во вчерашней «Пост» привлекла мое внимание, и, возможно, сможет обеспечить тебе то, чего уже не могу обеспечить я.

Насколько я понял, сэр Нестор Уилмонт был женат на твоей кузине Авроре. С его смертью принадлежащий ему титул и состояние должны перейти к дальнему родственнику, если он не оставил после себя законного наследника. Мне ничего не известно о состоянии здоровья твоей кузины, но, возможно, смерть сэра Нестора окажется тебе на руку. Поезжай к своей кузине, Финелла. Поведай ей о своем затруднительном положении. И если она не беременна, то нашего ребенка, если ты выносишь и родишь его тайно, можно будет выдать за наследника сэра Нестора. И тогда ребенок будет законнорожденным. Твоя кузина сможет сохранить свой дом и доход, а ты со временем вернешься в общество как ни в чем не бывало».

У Шарлотты едва не остановилось сердце, и она принялась вновь и вновь перечитывать записку.

«Поезжай к своей кузине, Финелла. Поведай ей о своем затруднительном положении. И если она не беременна, то нашего ребенка… можно будет выдать за наследника сэра Нестора».

Шарлотта пыталась дышать, пыталась гнать от себя мысль о возмутительном предложении Уильяма. Пол под ней закачался, и она, с трудом поднявшись на ноги, взяла остальные письма и принялась сверять даты и подсчитывать месяцы.

Семь месяцев. Первое письмо было написано за семь месяцев до ее рождения.

Внезапно два мира – прошлый и нынешний – столкнулись, и многое обрело смысл.

Стало ясно, почему мать всегда относилась к ней с таким пренебрежением.

Ее мать. Теперь Шарлотта была совсем не уверена, что сможет когда-нибудь обратиться так к леди Уилмонт.

«Но самые важные вещи в большинстве своем остались прежними, – сказала Куинс. – Однако время подобно саду, который окутывает морозом зима, а потом ласкает поцелуями весна. Никогда не знаешь, что именно пустит корни и расцветет пышным цветом».

В одной жизни план Уильяма сработал. А в этой, очевидно, леди Уилмонт презирала свою кузину и прервала с ней всяческое общение, равно как и со всеми остальными родственниками Аппингтон-Хиггинс. И в результате Финелла и ее ребенок вынуждены были самостоятельно пробивать себе путь в жизни.

Вот почему Финелла с такой злостью отреагировала на письмо Авроры в то утро. Вот почему леди Уилмонт предпочла покинуть ложу, чтобы только не сидеть по соседству с Шарлоттой – живым свидетельством позора семьи.

Стараясь не шуметь, Шарлотта собрала все письма в одну стопку, перевязала ленточкой и положила на стол Финеллы.

Прибравшись в комнате, она задернула шторы и на цыпочках вышла в коридор. Дойдя до лестницы, она тяжело опустилась на ступеньки. Ноги вдруг отказались ее слушаться, словно она выпила целую бутылку бренди лорда Кимптона.

Чувство утраты, глубокое и непостижимое, захлестнуло ее с головой, и она дала волю слезам, оплакивая потерю всего, что знала, своей добродетели, своего имени. Ведь на самом деле она оказалась вовсе не Шарлоттой Уилмонт. И даже не Лотти Таунсенд.

И что теперь?

Шарлотту не покидало ощущение, что и она закончит свои дни так же, как Финелла: в пьяном угаре, не имея ничего, кроме пожелтевших, потрепанных воспоминаний прошлого, о которых лучше было бы забыть.

Глава 12

В ту ночь Себастьян не приехал повидать Шарлотту. И в следующую тоже. К вечеру третьего дня ей уже казалось, будто она сходит с ума. И что ей теперь делать?

Почти такой же непереносимой, как исчезновение Себастьяна, была мысль, что Финелла являлась ее матерью. У Шарлотты возникло так много вопросов. Женился ли Уильям на леди Порции? Как и когда Финелла пристрастилась к такому образу жизни? И почему позволила своей дочери жить так же?

И все же, каждый раз открывая рот, чтобы озвучить все эти вопросы, Шарлотта себя останавливала. Финелла балансировала на грани с того самого дня, как узнала о женитьбе Кимптона, и Шарлотте менее всего хотелось вновь разбередить ее старые раны и послужить причиной очередного запоя.

Даже сейчас, стоя в передней, они испытывали острое чувство неловкости. Шарлотта догадывалась, что Финелла чувствовала себя виноватой в исчезновении Себастьяна.

– Что проку ходить по комнате весь вечер, – сказала Финелла, роясь в сумочке. Разодевшись в пух и прах, нацепив на себя все имеющиеся у нее украшения и даже позаимствовав кое-что у Лотти, она все равно выглядела потрепанной и уставшей, и никакие наряды не могли этого замаскировать. – Он придет еще не скоро… – Финелла осеклась, и Шарлотта представила, что подумала ее родственница. «Если вообще придет…»

– Но все же придет, – заверила Финеллу Шарлотта.

Та подняла на девушку глаза.

– Сегодня у леди Ратледж бал дебютанток. Он будет там. К тому же скоро нас ждет объявление о помолвке, если сплетни не лгут.

– Какие сплетни? – спросила Шарлотта.

– О мисс Берк. – Финелла потуже затянула ленты сумочки. – Лотти, ты не можешь игнорировать правду. Он собирается жениться на этой девушке. Удивительно, что они до сих пор не объявили о помолвке, учитывая, что он не появлялся здесь с…

С того самого дня, когда Финелла закатила пьяную сцену. С того самого дня, как Себастьян обвинил ее в охоте за Рокхерстом. С того самого дня, когда все пошло не так.

– В общем, его не было несколько дней, – подвела итог Финелла, вновь потянув за тесемки и начав копаться в сумочке.

– Куда собралась? – спросила Шарлотта, поскольку была совсем не готова провести еще одну ночь в одиночестве.

Финелла сморщила нос.

– Сегодня же среда.

– Среда?

– Господи, Лотти, эти отношения с Трентом сделали тебя такой же рассеянной, как наша соседка миссис Димблтон. Среда. – Финелла многозначительно замолчала, а потом испустила еще один вздох. – По средам я играю в вист. Сегодня мы собираемся у миссис Кемпбелл, поскольку миссис Ван Хорн в последнее время неважно себя чувствует.

Шарлотта кивнула. Ну да. Финелла об этом упоминала. О еженедельных партиях в вист с другими стареющими куртизанками Литл-Титчфилд-стрит. Самые знаменитые красотки своего времени теперь коротали вечера за игрой в вист, сочиняя возмутительные истории о щедрости и невероятной любвеобильности своих бывших