Орловы: Рождена для тебя - Тиана Хан

- Это всё печально и страшно, но почему ты не обратилась к брату, не рассказала обо всём? Думаю, Милош бы понял тебя, не осудил и остался рядом.

- После того инцидента я лежала в больнице, и врачи вынесли мне неутешительный вердикт: я никогда не смогу забеременеть и выносить ребёнка. Опозоренная, бесплодная, зачем такая спутница жизни Милошу? Нет, я никогда не омрачу его жизнь своим присутствием. Это мой крест и понесу я его в одиночестве.

- Это мы ещё посмотрим, - хрипло сказала Земфира, - ты мне лучше скажи, с этим Павликом вы всё ещё вместе?

- Да! Мы теперь словно брат и сестра, ведь в целом мире лишь мы есть друг у друга. В тот же год я поступила в институт, а Павлик ушёл служить. Из пьяницы и дебошира он превратился в любящего заботливого друга и брата. Мы столько пережили вместе за эти годы! Да и сейчас, продолжаем держаться друг друга. Ведь кроме него у меня никого нет. Совсем никого, в целом огромном мире!

- Теперь у тебя есть мы! - твёрдо сказала я. – И наша семья будет рада принять тебя. Поверь, ты больше никогда не будешь одинока! Спасибо, Илона, что нашла силы рассказать о том, что столько лет угнетало тебя.

- Да, Анна, мне действительно стало намного легче. Словно каменный панцирь, в который я сама себя заключила, дал трещину. Так непривычно, что вы по-доброму приняли меня. И ещё, я не вижу неприязни в смотрящих на меня глазах. И это после того, как вы узнали все мерзости, произошедшие со мной. Но по поводу семьи, не скрою, я бы очень хотела иметь таких родственников, однако это невозможно. Милош, он никогда не простит мне произошедшее. Он зол на меня, неимоверно зол. И я не смею его за это упрекать.

- Моя дочка врач, - прервала нас Земфира, - я отвезу тебя в её больницу, для начала нужно пройти полное обследование, а уже потом делать какие-то выводы. Как я понимаю, ты, поставив крест на себе, ни разу не проходила восстановительного лечения?

- Только тогда, в восемнадцать.

- Илона, а ты обращалась к психологу? Возможно он сможет снять твои нелепые установки и искоренить тревоги?

- Нет, - отрицательно качнула она головой, - вы первые, кому я решилась излить душу. Даже с братом мы никогда не вдавались в подробности, стараясь стороной обходить этот кошмарный эпизод моей жизни.

- Поверь мне на слово, девочка, ты сломалась не в тот момент, когда подверглась жестокому насилию. Тебя разрушило лишь одно – расставание с моим внуком. Когда ты прогнала Милоша, в тот момент и потеряла себя. Никакой психолог не решит проблему. Моя сестра сможет излечить твою душу, дочь поможет восстановить здоровье, но восстать из пепла, подобно фениксу ты сможешь лишь в объятиях любимого мужчины.

- Значит, я буду доживать отмеренный мне срок поломанной, бездушной куклой. Он никогда не простит меня, никогда не примет. В то время, когда мы ещё встречались, он изменил мне, а я простила, наступив на горло гордости. После примирения Милош сказал, что никогда бы не смог закрыть глаза на МОЮ измену, а значит, мне ничем не вымолить его снисхождения.

- Поживём – увидим, а пока давайте-ка спать. Скоро уже рассвет. Много дел нам предстоит сделать, всем нужно хорошенько отдохнуть, - поднялась со своего места Земфира и ободряюще кивнув нам ушла в свою комнату.

Я подвинула стул ближе к Илоне и обняла её. Мы сидели, не произнося ни звука, хотя внутреннее состояние требовало выплеснуть все эмоции с помощью крика. Свечи уже давно догорели, а их фитильки упали в лужицу растопленного воска, застыв в ней навсегда. Казалось, они схожи с сердцем Илоны, что замерло в тот самый миг, когда они с братом разминулись на перекрёстке, выбрав неправильные дороги. Милош… братишка, наверное, лишь ты способен вновь зажечь огонь в глазах этой так рано повзрослевшей девочки, отогреть её и заставить сердце биться вновь. Но для этого ещё не настало время…

Глава 28

Загадочное исчезновение

Дурак, какой же я дурак! Идиот безмозглый, упивающийся своим горем, так рьяно лелеющий обиду на эту бедную, покалеченную людьми девочку. Сколько бы раз не прокручивал я в голове рассказ Пашки, никак не мог осознать, что весь этот беспредел произошёл с МОЕЙ Илоной. Бесконечная нежность, жалость и вырвавшаяся на свободу любовь тисками сжимали сердце. Мне бы пожалеть Синеглазку, прижать к себе, а я, как последний урод оскорблял, унижал и безумно ревновал. Увидев с Крючковым чуть рассудка не лишился от страха за неё, но Илона оттолкнула меня. В то время я мало задумывался о причинах столь странного поведения девушки, решил, что ей я неугоден и больно хлестнул невинного человека незаслуженной пощёчиной. Пусть и моральной…

Сможет ли она когда-нибудь простить меня? Позабыть все сказанные слова, крики, оскорбления? Илона, моя любимая девочка, стояла на коленях передо мной, умоляя о помощи, а я остался глух к её отчаянным мольбам. Где она теперь? Что с ней? Неужели этот урод Коровин посмел вновь посягнуть на беззащитную девчонку? Теперь я отчётливо понимал, что если Генка, или кто бы то ни было, додумается хотя бы пальцем коснуться Илоны, я убью его. Убью, не раздумывая… любого. А после, будь что будет!

За десять лет, что промчались с момента нашего расставания, в моей жизни не было ни одной женщины, способной занять место Илоны в сердце и душе, которая могла бы сравниться с ней. Она была моей первой любовью, единственной и неповторимой. И этого я изменить не в силах, как бы мне этого не хотелось.

Вчера, поздним вечером, наша пьяная компания заявилась в отделение полиции, где служит Богдан. Брат был на рабочем месте. Он усадил нас в своём кабинете и грозно потребовал объяснений.

- Илона пропала. Нет её, понимаешь? – выкрикнул я, смотря на Богдана. - Утром из дома ушла, а до работы не доехала. Сгинула, словно её и не было никогда!

- В семь утра из дома вышла и исчезла! - вторил мне Пашка отчаянно жестикулируя.

- Что за Илона? И почему вы нажрались до такой степени?