Обманутая - Рина Дейн

Эрик, придя домой, сразу ушел в кухню. Он боялся встречаться с Олесей взглядами. Каждый вечер он ждал, что Олеся снова начнет разговор о воспоминаниях. Эрик лично следил за приемом лекарств и никак не мог понять, почему все это происходило.

Заметив, что Эрик долго не возвращался, Олеся тихо выругалась и, держа лист с фотографией в руке, поднялась с кровати. Поправила футболку и вышла из комнаты. Она остановилась на несколько минут в дверном проеме, соединяющем коридор и кухню, смотрела на спину Эрика и пыталась успокоиться. Избавиться от навязчивой дрожи в груди. Набравшись смелости, она сделала первый шаг. Потом еще один. И еще. Подошла к столу, встала неподалеку от Эрика и положила на стол уже потрепанный лист. Ткнула пальцем на свою точную копию и вопросительно посмотрела на Эрика. Тот продолжал есть, держа в одной руке горбушку хлеба, а в другой ложку.

– Что это? – спросил Эрик, переводя взгляд с фото на Олесю и обратно.

– Это я. День города. Я пока больше ничего не нашла об этом, но это точно я.

– Это явно не ты, Олеся. Потому что ничего такого ты не делала.

– Это я, и ты от меня это пытаешься скрыть. Но я теперь это знаю. Я вспоминаю.

– Я еще раз говорю, что это не ты, – устало вздохнул он, отодвигая от себя тарелку с недоеденным супом. – И мне нечего скрывать. Это ты вообразила себе, что я что-то скрываю!

– Это я! – Олеся неосознанно повысила голос. Резко забрала со стола лист с напечатанной фотографией. – И раз ты продолжаешь утверждать обратное, то я поеду в тот город. Найду это место, людей с фото и все узнаю у них.

– Ты куда собралась? – Он резко поднялся из-за стола и схватил Олесю за руку. – Ты никуда не поедешь, поняла меня?! Сядь и успокойся!

Он сжимал запястье Олеси все сильнее. Впивался пальцами в нежную кожу Олеси, притягивая ее к себе. Давно Эрик не был таким злым и взвинченным. А все из-за Олеси. Все всегда из-за нее. И из-за любви к ней. Он не выбирал, кого любить. Просто увидел Есению и понял, что никого лучше нее он уже встретить не сможет. Как бы ни пытался. Эрик днями и ночами думал о ней, пытался выбросить из головы, а потом просто пропал. Стал Эриком, героем ее любимой сказки. Стал ее тенью и вечным слугой, ее личным единственным поклонником. С того злополучного дня, когда Эрик впервые увидел Есению, он больше и секунды не смог провести, не думая о ней. Она стала его спасением и роком.

А сейчас та, которую он любил больше жизни, показывала коготки и пыталась сбежать от него. Вернуться к своей прежней жизни и снова стать Есенией Чеховой. Этого допустить Эрик не мог. Он так часто получал отказ от Есении, что не переживет, если это повторит и Олеся.

– Куда ты собралась, зачем? В чужой город, одна, искать какие-то свои выдумки? – ворчал он, притягивая Олесю ближе к себе. – У тебя даже денег на это нет. Перестань, прошу. Оставайся здесь, я помогу тебе все вспомнить, и мы снова будем вместе. Как раньше. Ну же, Олеся. Я люблю тебя.

– Я туда поеду. – Она упиралась свободной рукой в его грудь, чувствовала тепло его тела и биение сердца. Хотела бросить все и упасть в его объятия.

– Не нужно никуда ехать. Прошу, пойдем спать. Я куплю тебе лекарство. Тебе станет легче. Олеся, я сделаю все, что смогу, для тебя, – судорожно шептал Эрик, пытаясь обнять Олесю.

– Я спокойна и здорова. Одному из нас нужны лекарства, и это точно не я!

Она пыталась отдернуть руку, второй отстраниться от него. В попытках отдалиться от Эрика Олеся случайно ударила его. Звонкий шлепок пощечины разнесся по небольшой комнате, словно гром среди ясного неба. Прошипев от боли и обиды, Эрик раздраженно посмотрел ей в глаза, а после крепко схватил ее за плечи и потряс. Так сильно, будто хотел выбить из ее хрупкого тела всю дурь.

Она кричала и плакала, просила отпустить. Говорила о том, как ей больно, но Эрик все не отпускал ее.

Лишь услышав тихий всхлип, Эрик вздрогнул, опомнился. Ослабил хватку на ее плечах, но полностью не отпустил.

– Прости, я не хотел. Прошу, извини, – виновато шептал он, пытаясь заглянуть Олесе в глаза, – все, пошли. Нужно прекратить это. Олеся, тебе нужно поспать.

– Отпусти.

– Не отпущу. Я пытаюсь помочь тебе. Вдруг там с тобой что-то случится? Куда ты собралась в такое позднее время? Олеся, успокойся.

– Ты мне не помогаешь, а тормозишь!

Ее слова, словно пощечины, били звонко, больно и точно в цель. Эрик устал защищаться от них, отпустил Олесю, зарылся пальцами в светлые густые волосы и отошел к двери. Ему нужно было успокоиться. Найти причину отсутствия действий этих таблеток. Понять, откуда Олеся брала всю эту информацию. А главное, когда она успевала?

Олеся терла озябшими ладонями плечи. Она даже не заметила, что фотография разорванными кусками валялась на полу. Подняла взгляд на Эрика – он ходил из стороны в сторону, словно разъяренный тигр в запертой клетке. Олеся чувствовала вину за каждое сказанное слово в адрес человека, который был ей небезразличен, но иначе у нее не получалось. Эрик от нее что-то скрывал, и если оскорблять его и ругаться – это единственное, что поможет докопаться до правды, то она готова на это.

Тридцать седьмая глава

– Не говори так обо мне! – нахмурился Эрик.

Он немного успокоился, но все еще был зол на свою девушку. Если она себя ею еще считала.

Эрик смотрел на Олесю, и в его голове роились мысли. Одна за другой. И ни одна из них не помогала ответить на вопрос, что произошло с его девочкой. Почему она так резко изменилась? Может, ее кто-то подтолкнул к этому? Что-то рассказал? В себе Эрик был уверен на все сто процентов. Он ни разу не обмолвился лишним словцом, контролировал все, что говорил, каждый вечер проверял наличие документов на сохранность. Оставалось лишь два варианта – либо Олеся узнала все сама и действительно начала вспоминать (тогда врача нужно казнить, ведь его чудо-таблетки не действовали), либо ей кто-то подсобил. Эрик отказывался верить в оба эти варианта. Все еще надеялся, что Олеся одумается и выбросит эти