Потерянный рыбак - Э. Энн Джуэл

— Я ничего не воспринимаю неправильно. Ты вспоминаешь секс с Энджи. — Я подняла плечо и опустила его, как десятифунтовую гирю. — Это был хороший секс?

Положив одну руку на бедро, он опустил подбородок на грудь и выдохнул через нос еще один долгий вздох.

— Я не хочу вести с тобой этот разговор. Ты задала мне вопрос. Я хотел быть с тобой честным. Но я не хочу, чтобы странная подборка воспоминаний, которой, похоже, занят мой мозг, разлучила нас. Просто… не позволяй этому зайти далеко.

Не позволяй. Я не должна была позволять своему мозгу идти туда, но его мозг мог идти туда, куда хотел.

— Мне кажется, это не ответ на мой вопрос. — Саморазрушение было зажженным фитилем.

Вы видели его.

Вы чувствовали его надвигающуюся неотложность, надвигающуюся гибель.

Вы чувствовали панику.

Но вы также чувствовали себя беспомощным, чтобы сделать что-либо, чтобы остановить это.

Фишер нахмурился и посмотрел на меня.

— Если я скажу «нет», ты мне не поверишь. Если я скажу «да»… ну, я не знаю, как ты отреагируешь. Так почему я не могу просто признать себя виновным?

Может, я и была на десять лет моложе его, но это не означало, что я родилась вчера. Если бы это не были воспоминания о хорошем сексе, он бы так и сказал, и приложил бы все усилия, чтобы я поверила в правду. Это волевое объяснение было «да». Он помнил, что у него был хороший секс с Энджи.

Фантастика…

Значит, за неделю до того, как он должен был отправиться с ней в Коста-Рику (с ней, ее новым бельем и королевской кроватью), ему снился хороший секс с ней.

Простите меня, но я все еще была человеком, склонным к иррациональным чувствам и инстинкту ревности.

Я сделала долгий вдох, набравшись смелости, в лучшем случае слабой смелости. Затем я выдохнула.

— Прекрасно, что к тебе постепенно возвращается память. И, по крайней мере, ты понимаешь, почему влюбился в нее и согласился на ней жениться. Секс был хорош. Но, думаю, я уже знала об этом, потому что пришла к тебе домой тем утром после того, как вы двое занимались хорошим сексом, который, очевидно, был делом моих рук, потому что я усомнилась в твоей способности получать и поддерживать эрекцию. — Фальшиво улыбнувшись, я опустила взгляд в пол. — Я принесу пылесос.

— Риз…

Я не выдержала паузы. Мое сердце уже переключилось в режим защиты. Борьба или бегство.

— Он закончил работу? — спросила Рори, пока я доставала ручной пылесос из шкафа в прихожей.

Да. Он закончил раздавливать мое сердце.

— Закончил. Осталось только убрать пыль от гипсокартона. — Я затаила дыхание или, по крайней мере, большую его часть, делая лишь крошечные вдохи и выдохи, как роженица, и протиснулась мимо него, загораживая дверной проем.

— Риз…

Я включила маленький пылесос, который заставил его замолчать, и не спеша всасывала каждую пылинку гипсокартона. Не успела я выключить пылесос, как он присел за моей спиной на корточки, взял пылесос из моей руки и выключил его.

— Я люблю тебя сегодня, — прошептал он мне на ухо.

Нет. Только не эти четыре слова. Я любила эти слова в любой другой день. Но они не срабатывали, когда я думала только о том, что он занимается сексом с Энджи, потому что, похоже, это было все, что он хотел о ней вспомнить. Слова Рори снова пронеслись у меня в голове.

Мужественный молодой человек.

Я очень сомневалась, что мужественные молодые люди не подвержены сексуальным снам, особенно тем затяжным мыслям, которые они вызывали. Если человек не хочет о чем-то думать, это еще не значит, что он может это контролировать. Я никак не могла не думать о том, как он и Энджи занимаются сексом, и уж точно не потому, что мне хотелось об этом думать.

— Спасибо, что прикрепил поручень. Уверена, моя бабушка будет очень признательна.

— Ты наказываешь меня за честность?

Сжав губы, я покачала головой с полдюжины раз.

— Ты же сама меня спросила.

Качание головой быстро перешло в серию кивков.

— Спросила. Глупая я. Думаю, я больше ни о чем не хочу спрашивать.

— Риз. — Он сделал шаг вперед и потянулся к моей талии.

— Нет. — Я сдвинулась в сторону, зажатая между унитазом и трюмо, и подняла руки вверх, чтобы дать ему понять, что не хочу, чтобы меня трогали.

— Это ничего не значит… по крайней мере, ничего такого, о чем бы ты беспокоилась.

Я фыркнула от смеха.

— Ты едешь с ней в Коста-Рику. В конце концов, это может что-то значить.

— Почему ты мне не доверяешь?

Я потерла виски.

— Мы это уже проходили. Даже если бы я убедила себя, что тебе можно доверять, я не доверяю твоим воспоминаниям, таящимся на каждом шагу. Один триггер за другим. Я имею в виду… это все, что может потребоваться. Один толчок, чтобы вспомнить, почему ты сказал ей «да». И что, если это произойдет на фоне прекрасной свадьбы, где все настроены на любовь? Хорошие друзья. Еда. Алкоголь. Танцы. Согласованные наряды. Общий номер в отеле.

— Ты смешна.

— А ты ведешь себя глупо!

Фишер вздрогнул. И шум на кухне затих. Все и вся замолчали, кроме затянувшегося эха моей вспышки.

— Если ты закончил, то тебе пора уходить. — Рори появилась в нескольких футах от двери в ванную. — Что я тебе должна, Фишер?

Стоя спиной к ней, он пристально смотрел на меня, но я не отводила взгляда от пола, между нами.

— Ничего. Ты мне ничего не должна. — Он поднял с пола ящик с инструментами и направился к входной двери.

Щелчок.

Она закрылась за ним.

— Хочешь поговорить об этом? — сказал Рори.

— Нет. — У меня еще оставалось много злости, так как мое «нет» вышло немного резче, чем предполагалось. — Я не хочу с тобой разговаривать, не после того, как ты больше недели со мной не разговаривала. Мне не нужно твое мнение, нотации, длинная череда «я же тебе говорила». Просто… — Я передала ей пылесос и резко ушла в спальню, захлопнув и закрыв за собой дверь.

Глава 27

Дорогой потерянный рыбак,

Я очень зла на тебя сейчас. И мне все равно, рационально я рассуждаю или нет. Иногда человеку просто необходимо быть иррациональным. Этот фронт, который я держу, изматывает. Храбрость можно проявлять лишь до поры до времени. Даже самые сильные люди иногда ломаются. Я бы хотела