Потерянный рыбак - Э. Энн Джуэл

Его обнаженная грудь касалась моих сосков, а его язык дразнил мой… это опьяняло. Все, что нас связывало, было всепоглощающим. Мы были воспоминаниями, которые рождались, воспламеняясь от прошлого, которого он не мог вспомнить, и подпитываясь желанием будущего, которое казалось мучительно недосягаемым.

— Ты такая… — целовал он мое тело, опускаясь передо мной на колени, — …чертовски красивая. — Его язык дразнил мой пупок, а его руки спускали леггинсы и трусики вниз по моим ногам. — И сексуальная… Боже, ты такая сексуальная. — Его рот переместился ниже.

Мои руки нашли свое место в его волосах и сжались в кулаки, заставив его поднять на меня глаза.

— Я была влюблена в тебя по уши. — Щеки запылали еще сильнее, и я снова стала восемнадцатилетней девушкой, до безумия влюбленной в него.

По лицу Фишера медленно расползалась улыбка, а его руки скользили по задней части моих ног, опускаясь чуть ниже попы.

— Да?

Почему я смутилась? Почему мое сердце бешено колотилось в груди, заставляя живот сжиматься? Я не пересказывала ему наше прошлое. Я не говорила ему, что он чувствует ко мне. Я не говорила ему ничего такого, до чего он должен был бы дотянуться, чтобы по-настоящему понять. Это были мои чувства.

Они сформировали меня как женщину так, как он никогда не узнает, даже если вспомнит все. И я хотела, чтобы он увидел меня. Всю меня.

— Да. — Я на секунду прикусила нижнюю губу. — Я понятия не имела, что секси носит джинсы, выцветшую футболку и рабочие ботинки. Я понятия не имела, что секси водит грузовик и стрижет газон без рубашки. Ну… — Я хихикнула. — Я должна была знать, что секси стрижет газон без рубашки. По утрам, когда мы вместе ездили на работу, я была в восторге. Я практически бежала к твоему грузовику, притормаживая в последний момент, чтобы изобразить спокойствие и самообладание. Потом я молилась, чтобы у тебя играла музыка, чтобы ты не слышал, как бешено колотится мое сердце. И я смотрела на твои руки на руле, на вены на твоих руках, на твои полные губы, которые ты облизывал после глотка кофе. — Я медленно покачала головой. — Я была безумно влюблена, чувствовала то, чего никогда не испытывала раньше. И это было так неправильно, но я не могла остановиться. И ты не помог… ты и твоя непринужденная сексуальность просто… каждый божий день.

Он медленно встал, целуя мою грудь и шею по пути к губам. И, прежде чем поцеловать меня в губы, он сделал паузу, позволяя своему взгляду скользить по моему лицу.

— Я не думал, что смогу полюбить тебя сильнее. — Он отвел мои волосы от лица и провел по ним пальцами. — Я чертовски ошибался.

Мы поцеловались.

Одежда исчезла вместе с остальным миром. И я поняла, что мы — неудержимый ураган. Но… сколько вреда мы причиним в своем стремлении быть вместе?

Я немного замерла, когда он погрузился в меня. Это было другое ощущение. Мы чувствовали себя по-другому.

Тяжелое дыхание Фишера омывало мою щеку, когда его губы нашли мое ухо.

— Ты — мое самое любимое место в мире.

Я обхватила его за спину, а мои ноги обвились вокруг него.

Его признание говорило с моей душой, с тем местом, которое определяло нас, потому что мы были везде, куда вела нас наша душа. И, возможно, это был рай. А может, это был ад. Но в тот момент мы лежали на кровати с мятыми простынями и спутанными конечностями.

Это было чертовски удивительное место.

* * *

Чуть раньше четырех утра я вырвалась из его объятий. Мне нравилось, что он держал меня так крепко, словно не хотел отпускать. Пописав, я стащила толстовку из его шкафа и натянула ее через голову. Закрыв за собой дверь его спальни, я на цыпочках прокралась на кухню и открыла холодильник.

— Зачет! — Я ухмыльнулась, глядя на тарелку с остатками праздничных блюд, которые он, должно быть, привез из дома родителей. Сняв полиэтиленовую пленку, я провела пальцем по холодному картофельному пюре. — Боже мой, как вкусно. — Я забила на вилку и еще раз провела пальцем по картофельному пюре. Оно имело вкус пахты.

— Ты действительно ешь мой обед?

Я подпрыгнула и повернулась к Фишеру, слизывая картошку с уголка рта.

Он шел ко мне в одних угольно-серых трусах, которые обтягивали его во всех нужных местах.

— Прекрати пялиться на мой член, облизывая губы.

Мой взгляд метнулся к нему, а язык быстро вернулся обратно в рот. Я усмехнулась.

— Это лучшая картошка, которую я когда-либо ела. И если ты скажешь об этом Рори, я тебя убью.

— Почему ты ешь холодную картошку? — Он пригнулся и поцеловал меня.

Моя рука прижалась к его теплой груди.

— Потому что я люблю почти все холодное. После смерти отца я жила на объедках. Моя бабушка делала огромные порции всего, и мы, по сути, питались остатками неделю. А я либо гуляла с друзьями, либо работала, поэтому часто хватала холодные остатки и ела их на ходу. — Мои пальцы погрузились в пюре, и я протянула их ему.

Фишер сморщил нос.

— Я не любитель холодной картошки.

— Нет? — Я наклонила голову в сторону и медленно слизала пюре с пальцев.

Неторопливая ухмылка скривила его губы.

— Я храпел?

Я покачала головой.

— Мне нужно было пописать. Потом я решила, что голодна.

— Мне нравится это на тебе. — Он потянул за шнурки на своей толстовке. — Не так сильно, как мне нравлюсь я на тебе, но это мило.

Положив в рот кусок холодной индейки, я другой рукой погладила резинку его трусов.

— Как прошел День Благодарения с твоей семьей?

Фишер несколько секунд наблюдал за моими пальцами, а затем поднял подбородок и слегка приподнял одну бровь.

— Все было хорошо. Много детей. Много всего. Моя мама произнесла душещипательный тост, который больше походил на речь о том, как она благодарна за то, что моя жизнь была спасена. Начался праздник слез. Я рад, что остался жив, но, может, хватит об этом говорить?

Я хихикнула.

— Как твоя мама смеет выражать такую благодарность за своего ребенка в День Благодарения.

— Я просто не люблю быть в центре внимания. Это фишка Арни. Не моя.

— Попробуй быть единственным ребенком. От центра внимания никуда не деться.

Он медленно кивнул.

— Так… ты рассказала о нас своим