В объятиях его жестокости - Нина Северова

– Про папашу своего забыла? – встаю. Надо перекурить.

– Чего? Его убили несколько лет назад. Ты убил.

– Да. Но сколько он дерьма сделал за свою жизнь, знаешь? Не знаешь. И не надо это тебе, но факт остаётся фактом.

Она молчит, обдумывает. Всё оказалось не так, как я предполагал. Всё вышло из-под контроля. Я не расскажу Ксюше и половину, потому что это…

– Что с Азаматом и Асылжаном?

– Сидят.

– Из-за тебя?

Вздыхаю. Из-за всего.

– Из-за меня, в том числе.

– Не понимаю. Ты вышел на свободу, а они – нет?

Закуриваю прямо в доме. Я не знаю как объяснить то, что произошло. И со мной, и с ними. Азамат… блядь, мой Азамат.

– Ксюша, – зову, а она вскакивает и бьёт меня кулаком в плечо.

– Да господи, почему нельзя сказать правду?! Ты говорил про доверие, а сам молчишь как партизан. Зачем ты появился тогда? Чтобы что, Батыр? Делать вид, что я тебя год не оплакивала?! У тебя есть хоть капля сострадания и сожаления?

Ксюша снова плачет и я уже не сдерживаюсь. Тушу сигарету в пепельнице и подхватываю девчонку на руки. Кладу на диван, придавливая своим телом. Она отбивается, пару раз царапает мне лицо. Плевать. Может хоть шмальнуть в меня, я стерплю.

– Я так боялась тебя потерять, Батыр. И не могла смириться с твоей смертью, а потом ты появляешься вот так. Это жестоко. И несправедливо, – давит мне на плечи, то ли притягивает, то ли отталкивает.

– Я знаю, сладкая, – утыкаюсь носом в тонкую шею, вдыхаю её запах и чувствую дрожь в теле. Я страдал не меньше. Я знал каждый её шаг, видел как она менялась день ото дня. Я следил. И рвал на себе кожу, потому что не мог сказать, что я жив. – Не прощай, я этого не заслуживаю. Если прогонишь, я уйду. Оставлю тебя в покое навсегда.

Ксюша колотит меня руками по спине, тянет с такой силой футболку, что она с треском рвется. Ей больно. Очень больно. Из-за меня.

– Как ты мог?! Мы же были вместе, а ты заставил меня сгореть, – срывается на плач. Прижимаюсь к ней, проталкиваю руку под затылок, чувствую мягкость волос. Веду носом по щеке, касаюсь губами подбородка.

Я скучал. Я пиздец как скучал. Выл как побитый пёс.

Голова щёлкает. Сейчас главное не провалиться в небытие, как это бывало в последние месяцы. Резко наступала темнота, а потом свет, где я видел свою девчонку.

– Я тебя люблю, Ксю-ша. Не подох только из-за тебя. Всё отдал. Ничего больше нет. Ни денег, ни авторитета, ни людей рядом, ни-че-го. Гол как сокол. Посмотри на меня, – сжимаю пальцами её скулы.

Она поднимает глаза полные слёз. Не хочу, чтобы плакала. Она должна улыбаться. Хватит с неё дерьма, нельзя столько одному человеку тащить.

Прижимаюсь губами к ее, слизываю стон вперемешку с мольбой. Ксюша кусается. Сильно, больно. До крови.

Плевать. Я готов на всё. Пусть хоть режет. Я не хотел её ломать, не хотел новых потрясений. Я думал, всё будет по-другому. Но случилось как случилось, не отмотать время назад.

Ксюша тянет мои джинсы вниз, снимаю с нее шорты. Никакой прелюдии. Никаких ласк.

Животные. Израненные, потерянные, но наконец-то преодолевшие ужас и нашедшие друг друга.

Глава 52. Батырхан

Ксюша устроилась на моем плече, закинула ногу сверху. Провожу пальцами по колену, чувствую бархатную кожу и прикрываю глаза.

Рядом. Наконец-то. Мёртвый, но живой.

Мы лежим на полу в гостиной, даже не дошли до спальни. Не пытались. Ксюша исцарапала мне всю спину и плечи, кожу саднит, но плевать. Эта боль не сравнится с тем, что она пережила.

Плакала, но не отпускала. Прижималась, кусалась, просила ещё. Я вытирал её слёзы и отдавал всё, что у меня есть. А кроме себя самого – нихрена и нет.

Тянусь к столу за сигаретами. Ксюша задремала и почувствовав, что я встаю, вцепилась в бок.

– Я покурить, – накрываю её руку своей. Она привстает и испуганно на меня смотрит.

– Ты же вернёшься?

– Я выйду на крыльцо, чтобы в доме не дымить. Пойдем со мной, – тяну на себя и цепляюсь взглядом за её обнажённое тело. Красивая, хоть и синяков наставил опять. И откормить надо, совсем исхудала.

Ксюша натягивает одежду и смотрит на меня слишком пристально. Знаю, что изменился.

Мы выходим на улицу, солнце потихоньку прячется. Жара спала, хоть вздохнуть можно. Сажусь на лестницу, ноги зарываются в песок. Ксюша опускается мне на колени и обнимает за шею. Дрожит.

– Что теперь будет?

– Жизнь, – затягиваюсь.

– Конкретнее, Батыр. Что с нами будет? И будем ли мы вообще? – заглядывает мне в лицо.

Тушу сигарету в песок и кладу бычок на ступеньку.

– Обратно в город мне нельзя. Такие условия. Можем остаться здесь или уехать куда-то, как скажешь. Мне без разницы.

– В смысле нельзя обратно?

– У всего есть своя цена, сладкая. Меня по документам – нет. Я подох в тот самый день. И документов у меня вообще нет никаких.

Ксюша молчит, смотрит на море и щурится.

– Я только поступила в колледж. Думала, в сентябре учиться пойду.

– Знаю. Ты можешь вернуться в город, если хочешь.

– Без тебя?

– Без меня.

Дёргается и прижимается сильнее.

– Я не хочу без тебя, Батыр. Ты вернулся только для того, чтобы потрахаться?

Усмехаюсь. Слова какие знает.

– Нет, я вернулся, чтобы забрать тебя, Ксюша. Или чтобы ты меня забрала. Я надеюсь… Дальше мы будем жить вместе, – откидываю волосы за спину и провожу рукой по тонкой шее. Как же я мечтал о тебе, девочка.

– Если тебе нельзя вернуться, значит, найдем другое место. Это же не проблема, – целует в щёку.

Не проблема. Сейчас вообще нет никаких проблем. Когда все думают, что ты мертв и даже по всем базам провели, что я двухсотый, жизнь резко стала спокойной. И пустой.

– Где ты был всё это время?

В аду. В прямом и переносном смысле.

– Сначала в СИЗО, потом в подвале, а потом у Артёма на хате.

– Ты не хочешь рассказать, что случилось?

Поднимаюсь с Ксюшей на руках, придерживаю за задницу. Хочу жмакать её, но сил нет. Устал смертельно. Лечь