Жестокий муж - Арина Вильде

Кто-то с инструментами, кто-то с ящиками.

— Что происходит? — мой голос звучит резко, но вокруг никто, похоже, не обращает на это внимания.

И тут среди всей этой суеты я замечаю Еву. Она стоит с каким-то мужчиной посреди гостиной, оживлённо обсуждая что-то. Когда я подхожу ближе, она замечает меня и широко улыбается, как будто ничего странного не происходит.

— Захар, дорогой! Ты уже проснулся, — её голос звучит весело, как будто не она вчера устроила скандал и обвиняла меня во всех грехах.

— Что это всё значит? — спрашиваю, оглядывая рабочих и ящики. — Мы переезжаем? У нас ремонт?

Ева закатывает глаза, как будто вопрос глупый, и тянет меня в сторону гостевой спальни на первом этаже.

— Я решила сделать комнату для Дианы, — произносит она, как будто это самое логичное решение на свете. — Ничего кардинально менять не нужно. В гостевой светлые тона, поставим только детскую мебель, светильники, игрушки.

Я мгновенно останавливаюсь, её слова вызывают во мне волны непонимания и раздражения.

— Для Дианы? — я смотрю на неё, с трудом сдерживая гнев. — Зачем?

Ева резко замирает, потом в её глазах мелькает что-то — смесь удивления и обиды.

— Что значит «зачем»? — её голос слегка дрожит, но она быстро берёт себя в руки. — Она твоя дочь, Захар. Ты же хочешь, чтобы она иногда оставалась у нас, верно? — она пристально смотрит на меня, словно проверяет, что-то. — Я думала, это само собой разумеющееся.

Я сжимаю губы, пытаясь сдержать раздражение, но её энтузиазм кажется мне абсолютно неуместным.

— Я не говорил, что Диана будет здесь ночевать, — бросаю, пытаясь понять, зачем она всё это затеяла без моего согласия. Да еще и в такой спешке.

Ева с удивлением моргает, потом в её глазах вспыхивает раздражение, но она быстро переводит это в улыбку. Её голос становится чуть мягче, но с оттенком упрёка.

— Захар, она твоя дочь. Ты имеешь полное право забирать её к себе. К тому же я хотела с ней познакомиться, — её голос становится мягче, почти умоляющим. — Ты ведь понимаешь, что она часть твоей жизни теперь, и я хочу стать частью её жизни тоже. Я же люблю тебя, Захар. Мне важно быть рядом с тобой и твоим ребёнком. Я могу принять ее как родную. Ведь она твоя, понимаешь? — ее голос сладок как мед, но я не глуп.

Какая женщина готова смириться с тем, что у ее мужика внезапно нарисовался ребенок от другой? Тем более, после всего, что она вчера мне выговорила.

Я смотрю на неё, её глаза горят каким-то странным энтузиазмом, и я не знаю, что ответить. Вся эта ситуация с Юлей и Дианой уже достаточно сложна, а теперь ещё и это.

— Мы с Юлей ещё не обсудили такие моменты. Диана только-только начала привыкать ко мне, но еще не чувствует себя достаточно комфортно.

— А что тут обсуждать? — Ева вдруг делает шаг ко мне, её взгляд умоляющий. — Ты отец. Ты имеешь право видеть свою дочь и забирать её к себе. Ты не должен спрашивать разрешения.

Ее руки ложатся на мои плечи, она заглядывает мне в глаза, словно пытается убедить меня в своей правоте.

— Заканчивай с этим всем быстрее, я собирался сегодня отдохнуть дома, а не слушать стук молотков, — снимаю ее руки с себя и иду в кухню.

Домработница, заметив меня тут же накрывает на стол.

Завтрак в горло не лезет.

С одной стороны Ева права, я отец и я имею право забрать Диану к себе, проводить с ней больше времени, но я так же прекрасно понимаю, что я все еще ей никто. А Ева тем более. К тому же, Юля устроит целую истерику, когда узнает, что ее дочь будет рядом с Евой. Рано или поздно это знакомство произойдет, но пусть сначала смириться, что ее жизнь теперь полностью изменилась.

Шум в доме нарастает. Все раздражает.

Я беру ключи от машины.

— Я в офис, — поясняю, на взгляд Евы, полный разочарования.

— Как? Ты же сказал, у тебя сегодня выходной и весь день мы проведем вместе.

— Вместе, а не с ними, — кивком указываю на рабочих. — Поторопи их, хорошо? Чтоб когда вечером вернусь, у меня не было ощущение, что я живу в дупле с дятлом.

Но вместо офиса я еду к дому Юли. Еве об этом знать не обязательно.

Я паркуюсь во дворе дома, но не спешу выходить из машины, потому что замечаю Юлю и Диану на детской площадке.

Остаюсь в машине, наблюдая через лобовое стекло за тем, что происходит на детской площадке. Юля сидит на лавочке, а Диана бегает неподалёку, весело смеясь. Вся картина словно вырвана из другого мира — спокойного, беззаботного, далекого от всего того дерьма, которое нас окружает.

Юля улыбается. Так искренне и по-настоящему. Я даже не помню, когда в последний раз видел её такой. Эта улыбка будто полностью меняет её лицо, делая его мягче, моложе. Но в ней нет места для меня. Эта улыбка принадлежит только ей и её дочери.

Внутри всё сжимается, и я понимаю, что мысленно нарисовал сцену, где счастливая семья пренадлежит мне.

Смотрю, как Диана подходит к Юле с каким-то цветком, и они вместе смеются. Для них я словно призрак — несуществующий, лишний, чужой. В их идеальной картинке семьи нет места для меня и это справедливо.

Почти.

Чёрт.

Я глубоко вздыхаю и, наконец, выхожу из машины. Беру с заднего сиденья большого плюшевого медведя. Да, до отвращения банально. Но я не силён в подарках для маленьких девочек. По крайней мере, это лучше, чем прийти с пустыми руками.

Медленно направляюсь к ним. Юля резко поднимает голову. Её глаза на мгновение расширяются от неожиданности, а улыбка мгновенно исчезает с её лица. Вся её расслабленность и радость моментально растворяются, словно их и не было.

Она явно не рада меня видеть и это она еще не знает, что в понедельник ее уволят. По моему указанию.

— Захар, — холодно произносит она, глядя на меня. — Разве ты не должен был предупредить о своем приезде заранее?

— Разве я должен предупреждать о желании увидеть дочь? — переводу взгляд на Диану,