Игра в притворство - Оливия Хейл

— Я думаю, — говорит она, — что хочу купить этот.

Она всё ещё смотрит на тот, что я дал ей. Образ того, как она его использует, проносится в моём сознании. Я отбрасываю его одной лишь силой воли. Сейчас не время. Но я знаю, что он вернётся. Вместе с твёрдостью, которой нужно сойти. Не представляй её согнутые ноги, её руку, сжимающую игрушку…

— Мы возьмём несколько, — говорю я ей.

Она смотрит на меня.

— Несколько?

— Да.

— И… мы?

— Заплати моей картой. — я протягиваю ей другой. — И этот тоже.

Она читает коробку, как инструкцию, как будто мы всё ещё в ресторане и она изучает варианты меню, и на её лице такое любопытное сосредоточение, что я кусаю язык. Мне нужно чертовски взять себя в руки.

Не думаю, что кто-либо ещё возбуждал меня так быстро, так легко, как она.

— Да, этот звучит хорошо, — говорит она.

— Ты это на самом деле имеешь в виду? Или ты говоришь это просто потому, что я его выбрал?

Она закатывает глаза, и ещё больше жара пульсирует во мне.

— Я не просто так это говорю. Я не пытаюсь постоянно угождать тебе, знаешь ли.

— Знаю. Ты делаешь это больше с другими людьми.

— Ага.

— Не знаю, польстить мне или обидеться, что ты никогда особо не задумывалась об этом со мной.

Она забирает у меня вибратор и ставит его поверх другого.

— Решай сам, Кэллоуэй, — говорит она с улыбкой.

Решай сам.

Значит, польщён. Больше чем польщён. Это чертовски разрушает меня, что я один из немногих, с кем она чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы быть почти собой. Что она не изображает и не притворяется для меня, не дарит мне фальшивых улыбок и не скрывает своего мнения.

Она идёт вдоль длинного ряда всё более экстравагантных фаллоимитаторов. Ребристые, изогнутые, цветные, блёстящие. Вдохновлённые фантазией и болезненно выглядящие.

Она сияет под приглушённым светом магазина. Немного подвыпившая и опьянённая разговорами, что у нас были. Она такая хорошая девочка.

Я следую за ней и пытаюсь не представлять, как она использует вибраторы, которые я для неё выбрал. У меня не получается.

В конце прохода она замирает и быстро отступает на два шага назад.

— Что такое?

— Сэм и Мэдисон увидят нас у кассы. Они увидят, что мы покупаем. — она закусывает губу. — Я знаю, что мне не должно быть это важно. Мне просто нужна минутка, и тогда я это сделаю.

— Хочешь, я попрошу их отвернуться?

— Нет.

Она такая милая, вся взволнованная и горячая. Её лицо уже не та безмятежная, невозмутимая картина красоты, которую она демонстрирует на модельных съёмках. Теперь это прекрасный калейдоскоп её эмоций. Играющий на её щеках, в зелени её глаз, её полных губах.

— Хочешь, я их куплю?

Нора качает головой.

— Я должна сделать это сама. Я же не делаю ничего плохого.

— Нет, не делаешь. — я натянут как струна, удовольствие (скорее боль) от часов, проведённых на грани, играет у меня в висках и у основания позвоночника. Так что мне не следовало бы, но я всё равно делаю это. Протягиваю руку и приподнимаю её подбородок. — У тебя есть тело с желаниями и потребностями, как и у всех.

Её глаза — глубокого зелёного цвета вьющегося плюща, и полны доверия. Я опьянён этим, пьян от силы этого чувства.

Я провожу большим пальцем по её раскрасневшейся щеке.

— Тебе нечего стыдиться. То, что другие думают о тебе, не имеет значения. Ты имеешь право быть собой, бедовая. И ты имеешь право быть женщиной, которая хочет удовольствия.

Её губы приоткрываются, и тёплое дыхание омывает мой палец.

Я мог бы поцеловать её прямо сейчас.

Я хочу этого.

— Я сама их куплю, — говорит она. — Какой у тебя PIN-код?

Я улыбаюсь ей.

— Вот это моя девочка. Один-девять-один-два. Год, когда был достроен Фэйрхейвен.

Она улыбается под моим пальцем, и я пропадаю. Может, я всегда и был пропащим. Но это тот самый момент, когда я понимаю это, полностью и совершенно.

От неё уже не оправиться.

Глава 28

НОРА

Когда Вест наконец проезжает через ворота Фэйрхейвена, я — тлеющий уголёк.

Я горю уже несколько часов. Я играю шелковистыми лямками розовой сумки у себя на коленях. Сбоку красуется название «Послесвечения», а внутри — два вибратора, которые я купила.

Которые мы купили.

— Ты сейчас отвезёшь меня домой, — говорю я. — Если бы это было настоящее свидание… и если бы оно было удачным… возможно, я бы пригласила тебя войти.

Он молчит. Смотрит прямо на подъездную дорожку.

— А оно было удачным, бедовая?

— Думаю, да. — мои пальцы находят кулон на моей шее, гладят золотую пластину. — А ты как считаешь?

Он останавливает машину у подножия парадной лестницы и глушит двигатель. Позади нас группа безопасности встречается с теми, кто патрулирует территорию. Наши цели благополучно вернулись домой после посещения секс-шопа, представляю я, как они докладывают. Подозрительной активности не замечено.

— Сиди на месте, — говорит он. Это не ответ, и я жду, пока он обходит машину и открывает мне дверцу.

— Ты меня этим избалуешь, знаешь ли, — говорю я ему. — Большинство парней так не делают.

— Мужчина, который тебя достоин, должен.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Он захлопывает дверцу позади меня. Его взгляд опускается, останавливается на золоте у моей шеи.

— Я хорошо провёл время. Трудно не провести его, когда я с тобой.

Он играет роль. Я знаю, что он играет, но всё же…

— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я. — Мне тоже очень понравилось.

Он кладёт руку мне на поясницу.

— Позволь проводить тебя внутрь.

Оказавшись внутри, мы останавливаемся в большом холле. Где-то тикают старые часы. Поколения Кэллоуэев выстроились вдоль верхних стен между двойными лестницами. Предки Веста, смотрящие на нас сверху вниз.

— Я хочу снова пригласить тебя на свидание. — он стоит ближе, чем обычно. Мы уже делали это раньше, и всё же моё сердце начинает бешено колотиться. — Позволь мне пригласить тебя, Нора.

— Возможно, — говорю я.

— Возможно?

— М-хм. Это зависит от того, что ты сделаешь сейчас. — я выпила два бокала вина и опьянена вечером. — От того, насколько хорошо ты меня поцелуешь.

Он проводит рукой по моей щеке. Точно так же, как он сделал это ранее в секс-шопе.

— Я должен заслужить ещё одно свидание с тобой?

— Да.

— Вот и всё, — бормочет он, и дюймы между