Бернаут. Второй раунд - Виктория Юрьевна Побединская

– Что именно тебя так забавляет? – совершенно серьезно спросила Лил.

– Да так, ничего.

Хотя мысленно он ответил бы совершенно иначе, ведь Лил всегда крутилась возле Реми. В мотосообществе даже шутили, что когда-нибудь она точно сменит фамилию на спине на Беланже. А оказалось, не на того Беланже ставили.

– Ты его не знаешь.

Ну конечно же.

Марс вдруг начал злиться, потому что очень хорошо знал фамильную особенность этой семьи, и спросил:

– И какой же он, по-твоему?

– Сложный, – спокойно ответила она, скрестив на груди руки, словно защищаясь. – Возможно, даже слишком. Временами ненавидит себя за то, как поступил с братом. Оттого и такой закрытый.

– Не парень, а подарок, – съязвил Марс.

– Главное, он влюблен. – Она словно спустила курок.

Марс понимал: Лаклан сделает все, чтобы добиться ее и удержать рядом. Оба Беланже всегда получают то, что хотят. И в конце концов у нее не останется выбора, кроме как полюбить его в ответ. Почему-то от этого стало совсем тошно.

– Идем, Лил!

Ну вот. Он же говорил. Лилиан развернулась, но Марс поймал ее за руку, задержав. Вдруг понимая, что не хочет отпускать.

– Ты с ним счастлива? – спросил он. На каких основаниях? Старшего брата? Друга? Он и сам не знал, но Лил ответила:

– Да.

Так просто, но почему-то это выбило почву из-под ног.

– Я рад. – Вышло как-то неискренне.

– Спасибо.

Она улыбнулась. Немного грустно, но все же.

– Если что, ты всегда знаешь, что можешь прийти ко мне за помощью.

Лил промолчала.

– Можешь приезжать в любое время. Твоя комната всегда останется за тобой.

– Спасибо, может, мы как-нибудь и приедем.

«Мы».

– Лил, ну ты скоро? – снова крикнул старший Беланже.

– Мне пора.

– Да, разумеется. – Марс осторожно отпустил ее руку, проведя по ней кончиками пальцев.

– Спасибо, – ласково произнесла она.

– За что?

Лилиан пожала плечами:

– Не знаю. За все, наверное. По крайней мере, «спасибо» звучит гораздо лучше, чем «прощай», верно?

А потом резко, одним порывом, вдруг поднялась на цыпочки и притянула его за плечи, обнимая. Марс замер.

– Я люблю тебя, Марсель, – прошептала она, коснувшись уголка его губ и оставляя легкий ванильный отпечаток. – Но я не хочу быть с тобой.

А потом ушла.

ЭПИЛОГ (Бланж)

Восемь месяцев спустя

Все началось в тот самый момент, когда Лаклан потерял кольца.

– Они должны быть здесь!

К этому часу были перерыты все ящики с инструментами, карманы, спортивные сумки, пакеты и даже мелкие ведра вроде тех, что предназначены для хранения всякого мусора. Телефон, игнорируемый мной, все продолжал и продолжал звонить. «Жак» – высвечивалось на экране. Внизу висело несколько сообщений, на которые я так и не ответил: «Где ты?», «Гости уже начинают собираться», «Бланж, я серьезно!»

– Лаки, я тебя убью, вот клянусь. Убью тебя, – шипел я, накидывая рубашку и на ходу застегивая брюки, которые липли к еще влажному после скоростного мытья телу. – Потому что мы и так опаздываем, а если я еще и без колец заявлюсь, то не оправдаюсь до конца жизни.

Справа от меня снова взмыла вверх груда сваленных в кучу вещей. Эдакий фейерверк из пыльных джерси, перчаток и нагрудников.

– Они точно должны быть здесь. Я сам помню, как перепутал твою коробку со своей сегодня утром.

– Какой своей?

– Такой своей. Красной. Бархатной.

– Коробкой для колец?

Я остановился. Телефон требовательно ждал.

– Да, – ответил он. – Почему тебя это так удивляет?

– А Лил готова к такому повороту?

Он треснул меня наколенником по плечу:

– Идиот!

Я рассмеялся, но тут же взял себя в руки.

– Нет, правда. Вы же на прошлой неделе расставались.

– Мы вроде как сошлись.

– Как можно «вроде как сойтись»?

– Реми, отвали.

– Ты что, предложение ей сделал?

– Еще нет. Но сделаю. Сегодня.

– А если она ответит «нет»?

– Почему она должна так ответить? – начал раздражаться он.

Я не стал говорить, что в глубине души даже надеялся на это. Не потому, что не любил своего брата или Лил. Скорее, наоборот. Потому и сомневался, будут ли они в этом браке счастливы.

– Ой, всё, ищи давай!

И мы снова принялись обшаривать все вокруг.

– Хорошо, что ты не доверил ему жизнь, – раздался позади знакомый голос. Я обернулся. Опираясь на стену плечом и сложив на груди руки, у порога стоял Марс. Все еще одетый в экипировку, запыленный и забрызганный рыжей грязью. – Это ищете? – Он кивнул на небольшую полку над холодильником, где рядом с кожаным портмоне стояла маленькая бордовая коробочка. – Удивлен, как вы в этом бардаке друг друга не потеряли.

Брат чертыхнулся, но мне показалось, что выдохнул с облегчением. Впрочем, мы оба.

– И тебе привет, Андраде, – не то сдавленно, не то обреченно произнес он. Как будто сожалея, что ничего в этом мире не меняется. Земля скорее закрутится в другую сторону, чем получится отделить нас всех друг от друга.

Он протянул руку, щелкнул крышкой коробки и, кивнув, засунул ее в карман пиджака.

– Я буду в машине! – произнес Лаклан. – Давай быстрее! Пока ты одеваешься, я сам наберу Жак.

Я благодарно кивнул.

Лаклан ушел, а я, склонившись к зеркалу над раковиной, еще раз осмотрел лицо и шею, чтобы убедиться, что всю грязь отмыл.

– Был крайне удивлен, когда увидел тебя здесь, – сказал Марс.

Я поймал в зеркале его ироничный взгляд.

С тех пор как меня депортировали из страны, мы ни разу не разговаривали, не звонили и не писали друг другу, а теперь он стоял здесь, в Канаде, у входа в нашу с Лакланом раздевалку. После первой из гонок теперь уже чемпионата в Ванкувере.

– Здесь – это где? В Канаде? – саркастично уточнил я, вытирая полотенцем лицо. – Действительно странно. Вот так совпадение.

Отбросив полотенце в сторону, я застегнул рубашку и потянулся за галстуком.

– Здесь – в суперкроссе, – уточнил Марс, покачав головой, как будто и так не было ясно, о чем он.

Я понимал.

– Это решение – результат технически сложных переговоров и торга не на жизнь, а на смерть с моим врачом и девушкой.

– Подкаблучник, – медленно произнес Марс.

– Ой, да пошел ты в задницу.

«Лили просила прибыть пораньше, так что я выезжаю, – написал Лаклан. – Постараюсь угомонить всех там до твоего приезда. И не переживай, я еще раз проверил: кольца у меня».

Если бы он же не потерял их десять минут назад, я был бы ему еще больше благодарен.

– А ты, Марс? – поддел я не без явного удовольствия. – Решил на