(не) прощу тебя, предатель - Ари Дале

— Сегодня мне не снились кошмары, — делится со мной муж. — Наталья Артемовна говорит, что это хороший знак.

Сукунду сижу, не шевелясь, но буквально в следующую — расплываюсь в широкой улыбке.

— Это… прекрасно, — выдыхаю.

О кошмарах мужа я узнала только пару дней назад. Саша сначала не хотел рассказывать, чтобы не волновать меня еще больше. Но когда я напоминала, что он обещал ничего не скрывать от меня, выложил все как на духу.

Мужу все эти годы периодически снилась мать и ее издевательства, а я была ни сном ни духом. Когда же я заболела, кошмары начали овладевать разумом Саши каждую ночь. И если вчера его “отпустило”, это очень хороший знак. Просто замечательный.

— Диан. — Наверное, я слишком долго молчу, поэтому мужу приходится меня окликать.

— Да? — краем глаза замечаю, что дверь в соседнюю со скамейкой палату открывается.

— По поводу операции не волнуйся. Я сегодня вечером приеду и все решу, — твердо произносит Саша, вызывая у меня улыбку.

— Я не волнуюсь, — и это правда.

Вот только стоит из палаты выйти плачущей навзрыд женщине, улыбка спадает с моих губ, потому что сразу узнаю Ольгу, жену нового партнера мужа.

Глава 63

— Я тебе перезвоню, — бормочу и сбрасываю вызов. — Ольга, — поднимаюсь со скамейки.

Женщина в белом брючном костюме и со светлыми уложенными в высокую прическу волосами застывает недалеко от меня. Поднимает голову. Ей приходится несколько раз моргнуть, чтобы наконец рассмотреть, кто перед ней.

— Диана? — глаза Ольги округляется, когда она быстро проскальзывает взглядом снизу вверх по мне и останавливается на моей голове. — Вы… вы… — ее глаза во мгновение ока снова заполняются слезами, — тоже… — она прикрывает рот рукой.

Я тут же бросаюсь к женщине, приобнимаю за плечи и веду к скамейке, на которой только что сидела.

Стоит нам сесть, Ольга поворачивается ко мне, обнимает и утыкается лицом к мое плечо. От насколько явного проявления… эмоциональности мне становится жутко неловко, но и оттолкнуть я женщину, которой явно плохо, не могу. Поэтому лишь вздыхаю и поглаживаю Ольгу по спине, пока она постепенно не успокаивается.

— Простите, — спустя какое-то время женщина отстраняется от меня, отворачивается, стирает влажные дорожки со щек и вперивает безжизненный взгляд в стену напротив.

— У вас что-то произошло? — спрашиваю как можно более осторожно.

Не хочу расковырять рану, которая только-только перестала кровоточить.

Ольга еще несколько секунду сидит в прострации, после чего бормочет:

— Моя мать… ушла, — сцепляет руки перед собой и так сильно сжимает их, что ей, наверное, становится больно, хотя она вряд ли чувствует хоть что-то кроме скорби и душевных страданий.

У меня же внутри все сдавливает словно тисками. Страх колючими мурашками ползет по коже. Если мать Ольги не справилась с раком, где гарантия, что у меня получится избавиться от болезни?

“Саша же обещал”, — напоминает мне внутренний голос и почему-то становится легче, даже с учетом того, что я знаю — муж не всесильный.

— Соболезную, — тянусь к женщине, накрываю ее руку своей. Пожимаю, даря молчаливую поддержку.

— Спасибо, — уголки губ Ольги приподнимаются, но тут же снова опускаются. Женщина еще пару секунд смотрит в стену, после чего переводит на меня печальный с лишь искорками жизни взгляд. — Кто ваш врач? — указывает подбородком на мою косынку-бандану.

— Ульяна Дмитриевна, — не задумываясь отвечаю на вопрос, хотя не понимаю, зачем ей эта информация.

Взгляд женщины смягчается, в нем мелькает нежность.

— Это хорошо, — Ольга перехватывает мои пальцы, теперь уже сама легонько сдавливает. — Ульяна Дмитриевна очень хороший врач. Она боролась за маму до последнего. Делала все, что в ее силах. Но, видимо, просто пришло время мамы. Но, Диана, ваше еще не пришло, — от ее проникновенного шепота у меня мурашки ползут по позвоночнику. — Вы еще такая молодая, сильная. У вас вся жизнь впереди. И вы должны прожить ее целиком. Должны осуществлять свои мечты, жить долго, дышать полной грудью, — на мгновение прерывается. А затем твердо произносит. — Обещайте мне, что будете бороться изо всех сил и победите эту заразу! — женщина сужает глаза. — Обещайте!

В голосе женщины столько силы, что у меня даже не возникает мысли, что увильнуть.

— Обещаю, — сиплю, чувствуя, что у меня все внутри переворачивается.

— Хорошо, — выдыхает Ольга. — Хорошо, — ее глаза наполняются слезами. — Хоть кто-то должен бороться и победить, — голос женщины скрипит из-за сдерживаемых рыданий. — Хоть кто-то…

Может быть, неправильно так думать, но, мне кажется, что мама Ольги сдалась. Скорее всего, у нее не осталось сил. Не знаю, на какой стадии была болезнь женщины, но… прекрасно понимаю ее. Борьба с раком выматывает. Постоянная слабость, головные боли, непрекращающаяся тошнота — это самое малое, с чем приходится сталкиваться. Иногда просто руки опускаются. Если нет надежды, то не выбраться. Если бы я была одна, не уверена, что справилась бы.

— Артур успел попрощаться? — воспоминание о странном сыне женщины само по себе всплывает в мыслях.

— Да, — мотает головой Ольга. — В тот же день пришел. Всю ночь провел у кровати бабушки. И потом каждый день захаживал, — хмыкает. — На самом деле, Артур только пытается казаться жестким и беспринципным. Но он всего лишь хочет заслужить уважение и доверие отца. Не всегда правильными методами, конечно, — обреченно вздыхает женщина. — Он же не беспокоит вас? — вдруг настороженно спрашивает.

— Нет, — после того раза, когда мы с Артуром встретились в офисе мужа, я о нем даже не вспоминала.

— Замечательно, — плечи Ольги опускаются. — Надеюсь, больше он вас не побеспокоит. Тем более, они с отцом пообщались по душам. Илья обещал инвестировать не только в бизнес вашего мужа, но и в дело сына. Похоже, Артур думал, что отец в него не верит, поэтому старался показать свою значимость, — закатывает глаза. — Или, вполне возможно, приревновал. Артурчик же хотел построить отель загородом, куда могли бы приезжать обычные люди и отдыхать от городского шума. А тут отец инвестировал немалые деньги в смежный проект, — пожимает плечами. — Сейчас Артур, вроде бы, успокоился. Но если он вдруг побеспокоит вас, обязательно сообщите мне, — засовывает свободную руку в карман пиджака, вытаскивает оттуда белый картонный прямоугольник и протягивает мне. Тут же беру его. — Я с ним “пообщаюсь”. Вам сейчас не до его выходок, — сочувствие касается глаз женщины.

— Спасибо, — бормочу, ощущая