У(лю)бить дракона - Александра Гусарова

Да, мы разрешили жителям Лимончеллы присутствовать на венчании. И я не сомневалась, что церквушка будет забита полностью. Алекса народ любил и уважал. Да и то самое предсказание о будущем благоденствии края, которым со мной поделилась Марта. Хотя, кажется, что это все было очень давно, в прошлой жизни. А ведь прошло меньше месяца.

— Нет, ваше преосвященство, вас в качестве посаженого отца не переплюнет никто, — рассмеялась я.

И  убедилась в этом, когда увидела вытянувшееся лицо нашего священника. Он сначала не  сообразил, что делает в храме высшее лицо Велеронской церкви. И, видимо, решил, что Арини будет нас венчать, и собрался уступить ему место. Глаза хулигана Бомбардилла лукаво блеснули, и он что-то шепнул отцу Анисию. Это я увидела,  шествуя по проходу. А священник покорно кивнул и встал снова на постамент для брачующихся.

Тут  зазвучал орган, и все начали подниматься с лавок, приветствуя невесту и начало церемонии. А когда мы подошли к постаменту, музыка вдруг  перешла в гимн Велерона.

— Они с ума сошли? — вопрос я задала не Арини, а так, в пространство. Но ответ все же получила:

— Это церемониал для монархов. Без гимна никак.

А я посмотрела на будущего мужа. Слава Элмаку, нос был на месте. Но глаза просто сияли, осанка была горделивой, а улыбка широкой. Ни один человек в этом зале сейчас не сказал бы, что перед ними дракон, потерявший свою истинную. Я даже слегка приревновала его к тысяче женских взглядов, облизывающих моего  жениха со всех сторон.

Я не знаю, зачем та девица поступила с ним таким нехорошим  образом. Но пожелала, чтобы она сейчас увидела нас со стороны и начала кусать собственные локти.

И увидела. Но не ее. А Марицу, которая стояла рядом с Азардином. Во всем зале эта парочка единственная выглядела хмурой.

Конечно, это моветон — приходить на свадьбу бывшей жены. Зачем они здесь? И по лицу беременной соперницы стало видно, что она сожалеет. Не того дракона выбрала? Их церемония, насколько я знаю, прошла очень скромно в дворцовой церквушке. Получается, что родители братьев всегда ставили на Александра?

С этими размышлениями, пролетевшими стрелой в моем мозгу, я не заметила, как мы подошли к алтарю. Священник  побледнел и мелко дрожал. Не  часто приходится проводить церемонию для такого большого начальства. Знал бы он заранее, точно бы нам отказал. Но сейчас отступать было поздно.

— Дети мои! Мы начинаем торжественную церемонию вхождения в род Эзейнхардов, — в этом месте он должен был сказать «девицы Ровегейл», но замешкался. Помню этот момент по первой церемонии. Мне тогда слово «девица» не понравилось. А сейчас я была кем угодно, но точно не ею. Видимо, поэтому отец Анисий поступил проще: он просто упустил его и всевозможные варианты. — Ригальде Ровегейл! Посаженый отец, вам слово.

А вот принизить кардинала, назвав не по сану, а как простого смертного, у него получилось с удовольствием. Но ничего не попишешь, традиция. И Арини заговорил.

  — Александр Максимилиан Бомбардилл, герцог Эзейнхард! — начал речь кардинал с обращения к моему почти мужу. А я поняла, что впервые слышу полное имя Лекса. И, оказывается, Бомбардилл все ж фамилия, а не прозвище. И это очень почетно. Далеко не все дворяне имели личные фамилии. Большинство довольствовалось просто титулами. Не знаю, как в других странах, но в Велероне царил именно такой порядок. — Сегодня в присутствии свидетелей я отдаю тебе свою дочь Ригальде Ровегейл.

На слове «дочь» все ошарашенно замолчали. Какая дочь может быть у кардинала? По традиции посаженый отец говорил: «Принятая дочь». Неужели Арини об этом забыл?

А кардинал тем временем  окинул высокомерным взглядом  зал и повторил:

— Свою дочь Ригальде Ровегейл! — нет, он ничего не забывает и ничего не забыл. Только какая я ему дочь? Моим отцом  был добрейший Ирнис Ровегейл. И я его обожала, пока  судьба позволила нам жить рядом.

Люди отошли от шока.  Послышались первые шепотки. О, зерно для сплетен и разговоров было посеяно! Однако Арини этого не потерпел. И вновь осмотрелся  вокруг, словно коршун, высматривающий добычу.  Все замолчали. Даже королева застыла с открытым ртом и вытаращенными от удивления глазами.

— Отдаю тебе. Готов ли ты принять ее в свой дом, в свою жизнь и свое сердце?

— Да, отец Арини, готов, — Александр склонил голову перед кардиналом. И он был потрясен не меньше моего.

Его преосвященство положил мою руку на протянутую ладонь Лекса. А отец Анисий тут же суетливо покрыл наши руки вышитым рушником и переплел его концы для надежности.

Все остальное происходило на автомате. Я лишь кивала, когда это делал Александр. Говорила какие-то ритуальные фразы, повторяя их за мужем. А в голове вертелась мысль, зачем Арини так сказал?

Наконец священник объявил:

— Объявляю вас венчанными богом мужем и женой. Да благословит святой Элмак ваш брак и подарит долгую и счастливую жизнь. Скрепите свой брак первым супружеским поцелуем.

Александр не торопясь развернулся ко мне, поднял с улыбкой в уголках губ фату и, шепнув: «Все, теперь точно моя!», смял мои губы совсем не целомудренным поцелуем.

И тут произошло сразу три события. Кто-то всхлипнул, кто-то зарычал, а прихожане отнюдь не по канонам начали дружно хором считать:

— Один, два, три…

Муж выпустил меня из объятий, когда счет дошел до десяти.

— Ты же не хочешь, чтобы меня считали слабаком? — шепнул мне на ухо. А я посмотрела в зал, стараясь разгадать, кто издал столь странные звуки. Плакала,  видимо, королева. Когда мы закончили целоваться, она вытирала глаза платочком.

А кто рычал? Кандидатка была одна — Марица. Она сидела темнее самой черной тучи. И недовольно сверкала глазами. Похоже, девица не на того дракона поставила.

Я думала, что мы после церемонии сразу поедем домой. Однако у Бомбардилла имелось иное  намерение. Он взял меня за обе руки, легонько сжал пальцы и торжественно, так, чтобы было слышно в