Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

— Всё, мои отчёты можно выбрасывать, – с философским спокойствием констатировал Захар, откладывая планшет.

Дядя Коля вошёл в дом заснеженный, румяный, с огромной улыбкой во всё лицо и авоськами в каждой руке.

От него пахло морозом и безграничной добротой.

— Внученька! Иди к деду! – он бросил авоськи на пол и ловко подхватил Аделину, взлетевшую к нему навстречу как маленькая ракета, и закружил в прихожей. – Ох, и тяжёлая ты стала! А это тебе, – он сунул девочке в руку деревянную птичку-свистульку, вырезанную своими руками.

— Ну что такое, я же просила не нести ничего! – запричитала я, снимая с него куртку. – У нас холодильник скоро лопнет!

— Молчи, молчи, дочка, – отмахнулся старик, проходя в гостиную и садясь на диван с Аделиной на коленях. – Это не вам, это всё внучке. Творожочек деревенский, сметанка, яийца от моих курочек…. И тебе, Захар, гостинец.

Он с хитрым видом посмотрела на него и прошептал:

— Настойка на кедровых шишках, по старому рецепту. Для суставов и… в общем, для настроения.

Захар кивнул и улыбнулся.

— Спасибо, Николай. Как там твой бычок, окреп?

И пошло, поехало. Разговор двух мужчин, говоривших на одном языке земли, животных, погоды и простых, вечных вещей.

Дочке надоело сидеть у дедушки, и она перебралась к папе, который был больше, сильнее и к которому можно залезать хоть на плечо, хоть на голову. Он всё позволит и удержит.

Это не ребёнок, а обезьянка.

Я, улыбаясь, слушала, раскладывая гостинцы от дяди Коли.

— …вот я ему так и сказал: «Володя, у тебя трактор стонет, как душа грешная! Масла подлей!» – закончил какую-то историю дядя Коля и вдруг спросил: – А что у тебя, на службе-то как? Не жалеешь, что с Севером завязал?

Захар опустил дочку на пол, а то она пыталась засунуть деревянную свистульку папе в свитер через воротник.

Я вернулась с третьей чашкой чая, протянула дяде Коле.

— Жалею, – сказал Захар неожиданно серьёзно. И, увидев, как дрогнуло моё лицо, добавил: – Что не сделал этого раньше. Сидеть в кабинете и знать, что благодаря твоим решениям этот лес, – он кивнул в окно, – останется чистым и для неё, – взгляд на Аделину, – это другая ответственность. Не менее важная.

«Мой родной и любимый, – подумала я с нежностью. – Самый умный и благородный мужчина на всей планете».

— Мудро, – кивнул дядя Коля. – Место мужчины с семьёй. Особенно когда семья такая активная. Хотя, признаться, я думал, ты в ледяную пустыню свою Юльку всё-таки заберёшь. Для романтики.

— Он пытался, когда я его вконец достала просьбами взять с собой, – фыркнула я. – Показывал мне снаряжение для выживания при минус шестидесяти. Я посмотрела на эти штуки для растапливания льда в целях получения питьевой воды и сказала: «Дорогой, что-то я, похоже, люблю тепло и комфорт, а не это вот всё. Я передумала».

Захар весело хмыкнул. Да, его мир сузился с бескрайних ледников до границ этого участка, этого леса, который он теперь охранял.

— А твой блог как? – переключился дядя Коля на меня. – Я читал твой пост про пользу мха, смешно пишешь. Ещё что-то напишешь?

— Напишу! – оживилась я. – И про то, как закаливать детей на свежем воздухе. У меня уже двадцать тысяч подписчиков! Меня даже одна редакция журнала «Домашний очаг» на колонку пригласила.

— Горжусь тобой, – просто сказал Захар, и этих двух слов мне хватило.

«Дизайн интерьеров, – подумала я, глядя на смеющуюся доченьку. – Что дизайн? Вот мой главный проект. Самый удачный. Живой, дышащий, орущий по ночам и безумно любящий папу».

Вечер тянулся неспешно, наполненный смехом, чаем с малиновым вареньем, пирогом и мирным треском поленьев в новом камине, который Захар сложил собственноручно – на века.

Я убаюкала Аделину на руках.

Дядя Коля рассказывал старые истории про моих родителей и я ловила себя на мысли, что мои мама и папа точно одобрили бы эту картину.

Одобрили бы этого сурового мужчину, который теперь так бережно поправлял плед на спящей дочке.

И этого седого старика, ставшего нам и отцом, и дедом, и самым надёжным тылом.

Проводив дядю Колю до снегохода, мы вернулись в тишину дома.

Аделина сладко посапывала в своей кроватке, сжимая в кулачке деревянную птичку.

— Знаешь, о чём я думаю? – тихо спросила, стоя с Захаром в дверях детской.

— О том, что надо бы на кухне полку перевесить? – предположил он, обнимая меня за плечи. – Я помню, родная. Завтра после завтрака сразу сделаю.

Я хихикнула.

— Нет. Я думаю, что я, наверное, самая везучая женщина на свете. Потому что два года назад, в пробке, я решила свернуть не туда. И нашла тебя, своё счастье. В виде замёрзшего, злого и подозрительно красивого полярника.

— Подозрительно красивого? – в голосе Захара зазвучала чуть хрипловатая усмешка.

— Ага. И знаешь что? Он оказался даже лучше, чем я могла представить. Он оказался… таким моим, очень родным и любимым.

Захар не стал ничего отвечать.

Он просто повернул меня к себе и поцеловал.

Так же основательно, надёжно и тепло, как всё, что он делал в этой нашей новой жизни, где не было места предательству, одиночеству и фальшивым пожеланиям счастья.

Потому что счастье было здесь, оно было осязаемое. В виде спящей малышки, старого друга, чьи снегоходные следы вели к нашему порогу, и этого тихого, прочного дома в лесу, который наконец-то стал домом в самом полном смысле этого слова.

И за окном, как по заказу, начал падать пушистый, неторопливый снег.

Укутывая наш мир в белое, чистое, новое одеяло.

До следующего утра. До следующего смеха. До следующей, уже не сказочной, а самой что ни на есть реальной и долгой-долгой жизни.

Благодарности

Дорогие читатели! Благодарю Вас от всего сердца!

Как писатель, я всегда задавалась вопросом, как мои истории будут восприняты.

Смогу ли я донести до вас те эмоции и мысли, что вкладываю в каждую строчку, удастся ли мне создать миры, в которые вы захотите погрузиться?

И вот, книга увидела свет, а вы - мои бесценные читатели - стали её частью, посвятив своё время на прочтение моей истории и поделившись своими впечатлениями.

Хочу выразить вам свою искреннюю благодарность.