Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

— Мне очень нравится твоя квартира, – сказал я честно.

Она шумно выдохнула, казалось, с этим выдохом из неё вышло всё напряжение, копившееся с момента, как мы зашли.

— Слава богу, а то я уже подумала, что всё… хана мне как дизайнеру.

— Я вижу, что ты бы хотела здесь развернуться, но пространства не хватило, – констатировал я, глядя на арку и встроенные полки. Чувствовалась рука мастера, которому пришлось творить в жёстких рамках.

— Это так. Плюс ещё шумоизоляция прилично украла квадратов, но я не жалею.

— Мне всё нравится у тебя, – повторил я, подходя к ней. – Здесь красиво, уютно и пахнет хорошо. Тобой пахнет.

Она обняла меня, прижалась лбом к моей груди, и я почувствовал, как её тело наконец-то расслабилось.

— В таком случае, предлагаю сегодня остаться у меня… – прошептала она. – И давай сходим в ресторан, а? Тут недалеко есть один шикарный, готовят так, что пальчики оближешь.

Я отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, и сделал свою самую серьёзную, учёную мину.

— Если это будут твои пальчики, то я с радостью…

Она порозовела так мило, что мне захотелось тут же остаться изучать именно этот оттенок на её щеках.

— Чувствуй себя как дома, – выпалила она, отпрыгивая, как школьница. – Я переоденусь во что-нибудь красивое! Тебе понравится, когда я в другом образе, обещаю!

И упорхнула в спальню, оставив меня одного в этом её «мягком», тёплом, пахнущем ванилью мире.

Я подошёл к дивану, сел, утонув в подушках, и огляделся.

Мой внутренний анализ давал чёткий вывод: это место было её коконом.

Идеально спроектированным, чтобы защитить её яркую, но уязвимую натуру от внешнего давления «муравейника».

И она впустила меня внутрь. Доверила себя окончательно.

Глава 26

* * *

— ЮЛИЯ —

Заказала столик в ресторане. Порадовалась, что повезло с местом, а то в новогодние праздники обычно всегда всё занято.

Потом оделась в платье, которое покупала полгода назад в приступе «надо иногда себя радовать» и ни разу не надевала, потому что не было никого, для кого стоило бы так стараться.

Платье было короткое, плотно облегающее, цвета спелой вишни, который делал кожу фарфоровой, а глаза яркими.

Под платьем был мой тайный козырь: чёрное кружевное бельё и обещало быть идеальным вложением в… ну, в культурную программу вечера. Ага.

Телесные в тон кожи чулки и ботфорты из мягчайшей замши на тонком, но устойчивом каблуке тоже цвета спелой вишни, как и платье.

Волосы собрала в небрежную, но тщательно продуманную косу.

Макияж нанесла лёгкий, почти естественный везде, кроме губ. Губы накрасила алой, дерзкой помадой. Теперь они обещали один сплошной грех.

Я добавила украшения, неброские, но дорогие.

Бриллиантовые искорки в ушах и на шее должны были ловить свет. Часы, похожие на тонкий браслет.

И духи мои секретные, специально для соблазнения, томные, с нотками кожи, пачули и амбры. Оружие замедленного действия.

Я покружилась перед зеркалом в полный рост.

Отражение было таким… другим.

Не той Юлей, которая подобрала в лесу замёрзшего мужчину в рваной майке. Это была уверенная, яркая, желанная женщина. И я не смогла сдержать широкой, немного безумной улыбки.

Захар такой меня не видел.

Взяла клатч и, сделав глубокий вдох, я открыла дверь спальни и вышла.

Он стоял у окна, спиной ко мне, созерцая бездушный город.

Услышав шаги, он медленно обернулся. И…

Я думала, что помню все его выражения лица: хмурое, сдержанно-довольное, удивлённое, раздражённое, даже редкое, с лёгкой усмешкой. Но этого выражения я никогда не забуду.

Его лицо… оно буквально преобразилось.

Сначала на нём отразилось чистое, незамутнённое удивление, будто он увидел не меня, а северное сияние посреди своей гостиной.

Потом был шок. Его брови ушли под самую линию волос, глаза расширились.

И в этих глазах, обычно таких ледяных и сдержанных, начался настоящий фейерверк.

Искры изумления, восхищения, и… Боже, желания. Такого первобытного, хищного желания, что у меня по спине побежали мурашки, а внизу живота ёкнуло.

Он смотрел на меня, как волк на неожиданно вышедшую на поляну сладкую лань.

Казалось, он сейчас даже не заговорит, а просто издаст низкое рычание, бросится, схватит, перекинет через плечо и унесёт в спальню, отменив все планы, рестораны и приличия.

Вся его сдержанность, весь контроль испарились, оставив только чистую, мужскую реакцию на самку в брачном наряде.

Я чуть не закричала от торжества.

Это работало! Работало на все сто!

И тут он словно опомнился.

Сглотнул так громко, что я услышала.

Глаза его немного затуманились, а потом он произнёс, и его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций:

— Юля, ты… Боже, ты прекрасна… Тебя же украдут у меня…

Я вскинула брови с наигранным недоумением, хотя внутри ликовала.

— Это кто меня украдёт у тебя? – фыркнула я. – Думаешь, найдутся такие, кому жить надоело?

Он не ответил. Просто продолжал смотреть.

Я кокетливо повернулась на каблуках, давая ему оценить вид со спины, где вырез платья был ничуть не скромнее, чем длина платья.

— Если не нравится, могу снова нарядиться в зимние шмотки и буду позорить тебя в ресторане своим видом, – предложила я, играя в скромность.

Он наконец пошевелился, провёл рукой по лицу, будто смахивая наваждение.

— Это скорее я буду тебя позорить… – как-то угрюмо сказал он, окидывая взглядом свой простой «лук». – Рядом с тобой я выгляжу как… охранник. Или водитель.

— Нет! – заявила я решительно, подходя к нему вплотную. – Ты отлично одет, и ты выглядишь как самый крутой мужчина, который может себе позволить не выпендриваться! Просто потому что он и так весь выпендрёж. Между прочим, это я переживаю, как бы тебя у меня не похитили. По статистике, мужчин гораздо меньше, чем женщин. А такие, как ты – это вообще вымирающий вид. Так что…

Я сделала паузу, глядя на его всё ещё слегка остолбеневшее лицо.

— Закажу такси?

— Зачем? Мы же на машине… – он ответил автоматически, явно не до конца вернувшись к реальности.

— А как же бокал чего-нибудь?

— Хорошо, – согласился он, и я увидела, как в его глазах проскользнула тень обычного, ироничного Захара. Он приходил в себя.

Пока вызывала в приложении такси, я обернулась и добавила, глядя