Корсары Таврики - Александра Девиль

— Что тебе, юноша? Ты кого-то ищешь?

Девушка поняла, что эта женщина — хозяйка лупанара и что она приняла посетительницу за существо мужского пола. От стены отделился смуглый коренастый крепыш — видимо, слу­га — и, скрестив руки на груди, тяжелым взглядом уставился на Веру.

— Я ищу Гайю! — заявила девушка, стараясь говорить низ­ким голосом. — Где она?

— Гайа сейчас занята, подожди, — сказала хозяйка и, недо­верчиво покачав головой, усмехнулась: — Зачем тебе Гайа, ты такой молодой! Возьми Хризу, ей четырнадцать лет, она тебе больше подходит, а стоит ненамного дороже.

— Мне нужна Гайа! — упрямо повторила Вера. — Где ее комната?

— На втором этаже, — махнула рукой хозяйка. — Только по­дожди, у Гайи сейчас ее старый знакомый.

Но Вера, не слушая возражений, устремилась к лестнице. Хозяйка пронзительно закричала, приказывая слуге задер­жать дерзкого юнца. Крепыш бросился к Вере, однако де­вушка, успевшая за три года освоить приемы драки с более сильным противником, вначале ловко увернулась, а потом подставила подножку и, когда слуга упал, оглушила его, уда­рив ребром ладони по шее. Две накрашенные красотки взвизг­нули и снова спрятались за ширму. Не встречая более препят­ствий, Вера взбежала по лестнице и, открыв пару дверей, увидела за одной из них обнаженную Гайю, бесстыдно разва­лившуюся на постели, и Ринальдо, торопливо натягивающе­го на себя одежду.

— Вот как?.. Вот ты где?.. — задыхаясь, воскликнула Вера. — Ты с этой подлой шлюхой, которая тебя уже однажды обману­ла, предала!

— Кто эта девица в мужской одежде? — спросила Гайа, при­крываясь покрывалом. — Твоя жена или любовница?

— Дура, это моя племянница Вероника, — сквозь зубы от­ветил Ринальдо и тут же накинулся на Веру: — Ты как здесь оказалась? Следила за мной?

— Следила, ну и что? — с вызовом ответила девушка. — Я услышала, как ты назвал эту девку Гайей, и все поняла. Ска­жи спасибо, что не сразу вошла в этот дом и дала тебе время натешиться с нею. Карло сказал, что это даже к лучшему, что так ты быстрее в ней разочаруешься.

— Карло знает, что ты здесь? Как он тебя отпустил?! — воз­мутился Ринальдо.

— Он не знает, — тряхнула головой Вера. — Он бы мне, ко­нечно, не позволил даже приблизиться к этому лупанару...

Дверь за спиной Веры резко распахнулась, и на пороге по­явилась хозяйка, а за ее спиной — разъяренный слуга, готовый броситься на своего «обидчика».

— Простите, господин, что этот юнец сюда ворвался, — об­ратилась хозяйка к Ринальдо. — Мы не смогли ему помешать, он был как бешеный...

— Сейчас я выбью из него все бешенство, — прошипел кре­пыш, с кулаками подступая к Вере.

— Стой! — прикрикнул на него Ринальдо и заслонил девуш­ку, потом сорвал шапку у нее с головы. — Разве вы не поняли, что это не мужчина? Уходите, мы сами между собой разберемся.

Вытолкав за дверь хозяйку и слугу, он обратился к Вере:

— А теперь немедленно ступай отсюда! Подождешь меня на улице.

— Не забывай, что у тебя есть Эмилия, которая ждет ребен­ка! — напоследок сказала Вера и с хмурым видом покинула комнату.

Когда она была уже за дверью, до ее слуха долетел взволно­ванный голос Гайи:

— Ринальдо, но ты ведь не оставишь меня здесь?!

Вере хотелось бы подслушать весь разговор, но в конце коридора стояли хозяйка со слугой, внимательно следившие за ней.

Сбежав на первый этаж и оказавшись на улице, девушка глу­боко вдохнула весенний воздух, который после душных запа­хов лупанара показался ей чуть ли не целебным.

Поджидая Ринальдо, она боялась, что он появится вдвоем с Гайей, и облегченно вздохнула, когда он вышел один.

— Ну что? — кинулась она к нему. — Наверное, ты хочешь забрать эту подлую бабу из лупанара?

— Молчи, Вероника, и не рассуждай о том, чего не зна­ешь, — нахмурился Ринальдо. — Гайа не столько подлая, сколько несчастная женщина.

— Ты можешь ее жалеть после того, как она причинила те­бе столько боли?!

— Она сполна расплатилась за эту боль, и теперь ей самой очень плохо.

— А ты ей веришь? Думаешь, все так и было, как она гово­рит? Она сумела тебя разжалобить?

Ринальдо быстро зашагал вперед, так что Вера едва поспе­вала за ним. А все ее попытки заговорить натыкались на его угрюмое молчание. Казалось, он о чем-то сосредоточенно раздумывал.

Но утром следующего дня девушка испытала настоящее об­легчение, узнав, что «Вероника» немедленно отплывает из Константинополя. Карло объяснил ей, что Ринальдо хочет по­скорее доставить женщин домой, чтобы потом самому отбыть на Родос.

Вера догадывалась, что поездка к родосским рыцарям как- то свяжет судьбу ее дяди с Родриго, и не могла понять, вызы­вает это у нее радость или тревогу.

Перед отплытием молодой испанец пришел в гостиницу по­прощаться, и девушка в душе была раздосадована тем, что не догадалась к его приходу надеть женское платье и красиво уложить волосы. Ей отчего-то хотелось, чтобы этот самоуверен­ный щеголь увидел ее в женском обличье.

Прощаясь, Родриго протянул девушке лист бумаги, на ко­тором было что-то написано крупными каллиграфическими буквами.

— Я дарю вам этот сонет, милая сеньорита, — улыбнулся ис­панец. — Прочтите его в те минуты, когда будете наедине с со­бой и в умиротворенном настроении.

Вера сдержанно поблагодарила, не осмелившись признать­ся, что почти не умеет читать. После его ухода она незаметно от всех сложила листок и спрятала у себя на груди, решив в ближайшие месяцы непременно выучиться грамоте.

Когда девушка взошла на корабль, ею вдруг овладела бес­причинная грусть. Ей не хотелось покидать Константинополь, но в то же время она была рада, что отплыть пришлось так бы­стро и Гайа не успела вновь опутать Ринальдо своими сетями.

Но на выходе из Босфора в Черное море Веру поджидало не­приятное открытие.

Она стояла у поручней, задумчиво провожая глазами евро­пейский берег и не замечая, что экипаж во главе с капитаном был занят наблюдением за азиатским берегом, где в малень­кой бухточке возле крепости им что-то показалось подозри­тельным.

В этот момент к Вере подошла Эмилия и, остановившись рядом, вздохнула:

— Море начинает волноваться. Опять меня будет тошнить от этой качки...

Вера окинула снисходительным взглядом хорошенькое и, как ей казалось, глуповатое лицо Эмилии и пожала плечами:

— Ты же сама напросилась в плавание. Надо было сидеть дома — тем более что беременна.

— Но мне ведь тоже охота посмотреть другие края, — ка­призно надув губки, сказала Эмилия. — Да и не хотелось отпу­скать Ринальдо одного в такой большой город. Говорят, в Константинополе полно притонов с опытными шлюхами, которые так и бросаются на шею матросам, а тем более — капитанам кораблей.