Право имею - Айлин Лин

— Маша! — хотела крикнуть она, но голос подвёл, а незнакомец, более не медля, бросился на неё.

Софья почувствовала боль сразу, она раскалённой лавой опалила её грудь. Женщина сипло вскрикнула и осела на подушки, раскрыв рот, не в силах вздохнуть. Руки сами собой обхватили живот в оберегающем жесте.

Колёса застучали реже. Поезд замедлил ход, за окном поплыли первые станционные огни.

Убийца оглянулся на окно и заторопился. Он уже не смотрел на свою жертву. Сдёрнул с багажной полки саквояж, за ним второй и быстро вышел, оставив дверь открытой, из коридора потянуло холодом и угольным дымом.

Мысли Софьи путались… Надо крикнуть, вяло подумалось ей, позвать на помощь. Она набрала воздуху, но вместо крика вышел сип, и на губах стало солоно.

Вагон дёрнулся и застыл, и вместе с этим её сознание поглотила тьма.

* * *

Макар провозился с пленником два часа в дворницкой при доме Ратманова. Имени нанимателя тот не слыхал, за работу ему пообещали тридцать рублей. Когда Макар надавил всерьёз, парень заскулил и выложил последнее, что у него было — описание того, кто их рядил.

— Немолодой, плешивый, — частил пленник, размазывая по щекам кровь с соплями, — в плечах не широк, а чуется — кость крепкая. Лицо порченое, через всю щёку, во-от так, до губы, рубец белый. Глаз не отвесть, ей-богу.

Макар, не спеша, встал. Вытерев руки о мешковину, кивнул дворнику на скрученного парня:

— Зови пристава, — и вышел наружу.

К утру метель улеглась, снег во дворе лежал нетронутый, белый, и тихо было, будто ночью ничего и не стряслось. На горизонте занималась ало-лиловая заря.

Ваську он нашёл у Кузнечного, в чайной, где пацанва грелась за полушку до открытия рынков. Мальчишка спал сидя, носом в воротник. Макар тронул его за плечо, и тот тут же открыл глаза.

— Дело, — сказал Еникеев и сел рядом. — Человека ищу. Немолодой, плешивый. Через щёку до самой губы белый шрам тянется. Отыщите его, но сами не лезьте. Высмотрели и бегом ко мне, на том всё.

— Сделаем. — Васька поскрёб в затылке. — А по деньгам, дядь Макар?

— Найдёшь верно, не обижу, — едва заметно усмехнулся мужчина.

Мальчишка свистнул, и чайная опустела. Этой мелюзге Макар цену знал. Их с десяток, шныряют везде, под прилавком, под забором, никто на них и не глянет лишний раз. Где сыщик неделю ходит да дичь пугает, там Васькины принесут к вечеру.

А вот Зуева он искал сам. И не нашёл, тот будто сквозь землю провалился.

По меченому весть пришла на третий день. Кликали его Витькой Резаным. Сидел за Московской заставой, в трактире без вывески. Туда Еникеев и пошёл затемно, один.

* * *

В трактире было людно и чадно. Под низким потолком «плавал» табачный дым, пахло сивухой, пережаренным мясом и кислыми щами. Еникеев шагнул через порог, прикрыл за собой дверь и, не двигаясь, внимательно обвёл зал глазами.

Витьку он приметил почти сразу. Тот сидел у стены, лицом к входу, и, видно, по входу же и сторожился, потому что вскинулся в тот самый миг, как Макар на нём задержался. Их взгляды встретились, и Резаному хватило.

— Заваливай его! — гаркнул он, опрокидывая лавку, и метнулся к низкой двери за стойкой, что вела на кухню. Одна рука у него была перевязана и он крепко прижимал её к телу.

От соседних столов к Макару качнулись трое.

Еникеев выхватил револьвер и повёл стволом по ним, целясь во всех разом.

— Сидеть, — негромко приказал он, и мужики застыли, как были: кто-то с привставшим задом над лавкой, кто-то с рукой за пазухой. В трактире сделалось так тихо, что было слышно сопение уснувшего пьяного мужика в дальнем углу.

Не опуская револьвера, Макар прошёл боком вдоль стойки к кухонной двери и толкнул её плечом. В небольшом душном помещении покатилось с дребезгом опрокинутое ведро, метнулась тень — Резаный через чёрный ход вылетел на задний двор.

Еникеев бросился за ним, оказавшись снаружи, замер, нашёл глазами цель, вскинул револьвер.

Клубок пара вырвался из его рта, а следом грохнул выстрел.

Глава 21

Интерлюдия

Резаный с воплем кувыркнулся в снег. Макар попал в правое бедро. Беглец пополз было к забору, загребая руками снег, но Еникеев мгновенно настиг его, наступил между лопаток и вдавил лицом в сугроб.

— Лежи тихо, Витя, — негромко приказал он, выкручивая раненому здоровую руку за спину. — Набегался.

Резаный хрипел и матерился. Кровь из бедра расплывалась тёмным пятном, и Макар, не разжимая хватки, перетянул ему ногу его же кушаком. Потом рывком поднял пленника, доволок до забора и усадил спиной к доскам так, чтобы самому видеть и двор, и чёрный ход, и узкую щель между сараями.

— А теперь давай по порядку…

— Чего тебе надо?

Макар надавил на рану. Витька взвыл, запрокинул голову и затрясся всем телом.

— Говори, кто рядил напасть на графиню?

Пленник, понимая, что вывернуться не выйдет, зачастил, выкладывая всё, как на духу.

Людей рядил Обмороженный. Заказ был на двоих: инженера Ратманова и графиню Оболенскую.

— Девку в карете я стрелил, — выдавил Резаный. — Сунулся к дверце, а тут охранник еёшний… успел, гад. В плечо мне влепил. Но я тоже не промазал, в графиню ту попал. Померла, значит, раз ты тут? — он попытался усмехнуться окровавленными губами, но охнул от прострелившей бедро боли — Макар надавил сильнее.

— Кто над Обмороженным?

— Не ведаю! Вот те крест, не ведаю! — Витька дёрнулся, но его держали крепко. — Он один со мной говорил… Деньги он дал, место назвал, людей велел брать таких, чтоб потом их самих не жалко было!

— Где можно найти этого Обмороженного?

— Не знаю… Не знаю я! Он сам приходил, когда надо…

Макар смотрел на него ещё несколько секунд. Потом, недолго думая, ударил пленника кулаком по виску. Резаный хрипнул и обмяк, завалившись набок.

Еникеев выпрямился, сунул револьвер за пояс.

Витьку ждала Шпалерная.

* * *

Глафиру разбудили под утро.

Она охнула от страха, не сразу поняв, кто стоит у её кровати: в комнате было темно, только в окно падал жёлтый свет уличного фонаря.

— Тихо! Одевайся,