Право имею - Айлин Лин

С пригорка ему был виден весь поворот: как дорога от усадьбы сбегает к речке, как ныряет в ольшаник и выходит к мосту.

Речка тут была недобрая, быстрая, стремительно бегущая с камня на камень. Она шумела на перекатах, билась о валуны, и даже сверху, с пригорка, видна была белая рвань пены на стрежне. Дно у неё было каменное, в острых плитах и окатанных глыбах, и в малую воду камни торчали из переката, как зубья неведомого водного зверя.

Мост был старый, в три пролёта, на дубовых сваях, с перилами в одну жердь по бокам. Главное же было под средним пролётом. Там сваи поджимали поток, река разгонялась в горловине и за век промыла себе глубокий чёрный омут с обрывистым краем, куда падала вода с переката, и крутила, не выпуская, всё, что в неё попадало. Берег над омутом обрывался плитняком. Кто туда свалится с высоты, на камни да в крутящую воду, тому уже не выплыть, хоть будь он первый пловец на свете. Удобная яма. Смертельная.

Он всё подготовил своими руками, никому не доверяя столь важное дело. Заднюю ось надсёк снизу, наискось, на две трети, и замазал надрез колёсной мазью с грязью, чтоб не видать. Стоит экипаж хорошенько тряхнуть, как она и переломится…

Около полудня на пригорке у усадьбы показалась карета. Пара рослых гнедых, кучер на козлах, и за стеклом двое — он издали разглядел в открытом окне светлое платье барыни и тёмный сюртук барина…

Митька облизнул пересохшие губы и скатился к самой дороге, туда, где из кустов было рукой подать до обочины перед мостом. Под локтем у него лежала сумка, а в ней связка ракитовых трещоток и кулёк с чёрным порохом, ссыпанным в обрезок тележной втулки. Гремучая штука, безобидная, мальчишки такими балуются на пасху. Но лошадь от неё дуреет.

Карета спустилась к ольшанику, пошла медленнее на песке. Рыбаков слышал уже, как поскрипывают рессоры да пофыркивают кони, вот кучер что-то ленивое сказал животным. Сорок шагов. Тридцать. Митя чиркнул серянкой, поджёг фитиль у втулки и зажал трещотки в кулаке.

Двадцать шагов. Передние кони ступили на настил, доски глухо загудели под копытами.

Бросок!

Втулка ударилась о столбик перил и лопнула с коротким треском, плюнув огнём и дымом прямо под морды лошадям. И тут же Митька крутанул над головой связку трещоток. Звук вышел громкий и неприятный. Кони шарахнулись. Левая взвилась на дыбы, правая рванула вбок, постромки натянулись, дышло повело — и обе, обезумев, понесли по мосту, заходясь в испуганном ржании.

Кучер закричал, налёг на вожжи, откинулся всем телом. Поздно. Сдержать понёсшую пару на узком настиле было нельзя, и он это, видать, понял: Митька увидел, как мужик привстал, будто хотел прыгнуть, да не успел.

На втором пролёте, где настил шёл с горбинкой, карету подбросило. Раз, другой. На третьем толчке заднюю ось переломило.

Митька знал, что так будет, и всё равно засмотрелся. Колесо соскочило с лопнувшей оси, ушло вбок, запрыгало по доскам само по себе. Карета тут же села на задок, её повело, развернуло поперёк хода. Кони потащили экипаж боком, и у среднего пролёта он навалился бортом на жердевые перила.

Старая жердь хрустнула. Карета перевалилась через край и рухнула вниз, волоча за собой упряжь и истошно кричащих коней. Митька успел увидеть, как мелькнуло в проёме окна светлое платье. Потом был тяжёлый удар о воду и камни, плеск, треск ломающегося дерева, а затем наступила тишина, нарушаемая хрипящей в предсмертных судорогах лошадью.

Он подождал, считая про себя, после выбрался на мост.

Внизу под средним пролётом, в промытой яме лежала на боку карета, наполовину в воде. Тело кучера поломанной куклой уносило течением, а Оболенских и вовсе видно не было.

Митька сунул в сумку трещотки, затоптал на обочине чёрное пятно от пороха, присыпал свежей пылью. Подобрал откатившееся колесо, оглядел слом на оси — чистый, не подкопаешься, гнилое дерево, скажет всякий. Колесо кинул в реку.

Потом поднялся к орешнику, отвязал своего меринка и, не торопясь, поехал прочь, в объезд, дальней дорогой. К вечеру он доберётся до барина и доложит, что хозяйственное поручение исполнено без огрехов.

Газеты потом написали, что на старом мосту под Покровским опрокинулся экипаж Оболенских. Понесли кони, да ещё и подломилась ветхая ось. Виновных нет, то был несчастный случай.

* * *

Рыбаков договорил и умолк, вобрав голову в плечи. Дядя Михаил хоть и знал уже всё, тем не менее снова изменился в лице, переживая горе в третий раз. Мне же было до боли в груди жаль и обидно за ту девочку, чью жизнь я сейчас живу. Как же подло поступили с ней. Нет князю оправдания. Пусть получит за всё сполна — туда ему и дорога.

Горчаков не смотрел ни на Рыбакова, ни на меня. Он разглядывал собственные руки, поворачивал их, будто видел впервые. Подруги смотрели на меня полными сочувствия глазами, один из присяжных, тот купец, что победнее, торопливо писал что-то огрызком карандаша, не поднимая головы. Сабуров медленно поднялся.

— Ваше превосходительство, — и пусть говорил он спокойно, но я заметила, как крепко он сжал перо в руке, до белых костяшек. — Защита ходатайствует о перерыве.

* * *

Дорогие друзья! Буду рада видеть вас в третьем томе: https://author.today/work/614838

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта [email protected] — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Графиня Оболенская. Право имею