Темная страсть - Лиза Рене Джонс

Закрыв за собой двери номера, мы с Крисом вошли в переполненный лифт. Крис, положив руку мне на плечо, привалился к стене. Я слегка поежилась – этот собственнический жест выглядел слишком интимно, особенно учитывая, что мы были не одни. Рубины, которыми было украшено серебряное колечко на моем клиторе, терлись о ноги – это было хоть и не больно, но весьма ощутимо – как и прикосновение его возбужденной плоти к моим ягодицам. Крис незаметно потерся носом о мою шею, и кожа у меня покрылась мурашками. Я могла бы поклясться, что он в восторге от того, что я так реагирую на его прикосновения – рука его незаметно погладила туго облегающий корсаж моего платья, как бы нечаянно задев при этом соски. Наклеив на лицо улыбку, я сжала его руку, давая понять, чтобы он завязывал с этим, – и услышала над ухом негромкий гортанный смешок.

Я спрятала улыбку – его мальчишество выглядело так забавно! Меня невольно поразило, как эта ситуация не похожа на ту, во время дегустации, хотя в тот день на мне тоже не было ни лифчика, ни трусиков. Тогда я ругала себя последними словами за то, что пытаюсь увидеть романтику там, где речь идет всего лишь о сексе. Даже знакомство с его крестными той жаркой августовской ночью не помешало мне ломать себе голову над тем, куда это нас заведет. Вот и сегодня – стоит мне только дать волю сомнениям, и я опять запутаюсь в этой паутине, ожидая, что все пойдет не так. А список страхов можно продлевать до бесконечности. Возвращение Криса в Париж. Мои метания по части выбора карьеры. Тайны моего прошлого. Сердце мое ухнуло в пятки, и тут двери лифта раздвинулись.

Я вышла из него, мысленно сказав себе, что все мои тревоги и сомнения на время будут забыты. Сегодня Крис хочет, чтобы я была беззаботной и радовалась. Мой Темный Принц сам балансировал на грани отчаяния, и я была той веревкой, которая удерживала его над бездной.

Наши пальцы переплелись, и у меня сжалось сердце. Этот мимолетный жест, такой интимный, согрел мою душу – его ласка была для меня куда дороже изумруда на шее. Я скосила на Криса глаза – он сделал то же самое, и это было словно ласковый весенний ветерок. Появление Криса заполнило пустоту в моей душе. Впервые я чувствовала настоящую близость – исчезло ощущение одиночества, неприятное ощущение, что меня просто используют. Странно, учитывая, что речь шла о мужчине, которого я едва ли не умоляла, чтобы он сделал меня своей. Крис был олицетворением темных страстей, а я… я не могла насытиться им.

Выйдя из отеля, мы окунулись в теплую ночь. На небе не было ни облачка, россыпь звезд казалась бриллиантовой пылью на темном бархате ночи. Я перекинула тонкий ремешок крохотной сумочки через плечо. Арендованная Крисом машина с водителем уже ждала нас. Мы направились к ней, но обернулись, услышав, как немолодые супруги, похоже, направлявшиеся туда же, куда и мы, мечутся в поисках такси.

Мы с Крисом обменялись понимающими взглядами.

– Не хотите составить нам компанию? – предложил Крис.

Узкий черный «порше-911» остановился прямо перед швейцаром, и у меня вновь возникло ощущение дежавю. Воспоминания перенесли меня в тот день, когда в галерее проводилась дегустация, и я, выйдя оттуда, увидела Криса, стоявшего рядом с «порше-911», любимой моделью моего отца. Я мысленно поставила рядом этих двух мужчин, между которыми не было ничего общего, – потом увидела, как просияли лица обоих супругов, и еще раз убедилась, как глупо сравнивать Криса с отцом.

Устроившись на заднем сиденье машины, я принялась болтать с сидевшей рядом женщиной. Крис положил руку мне на колено, и я почувствовала, как кожа моя под шелковым чулком загорелась огнем. Жаркая волна наслаждения поднялась по ноге прямо к набухшему, пульсирующему клитору.

Мне становилось все труднее поддерживать непринужденный разговор. Почувствовав, что с меня хватит, я решительным жестом сняла его руку, метнув на Криса испепеляющий взгляд.

– Что-то не так? – С невинным видом осведомился он.

– А то ты не знаешь! – сверля его взглядом, прошипела я.

– Да, – кротко подтвердил он. – Догадываюсь.

Машина подвезла нас к зданию Детского музея, где, собственно, и устраивался благотворительный обед. Тут же защелкали камеры. Пока мы шли по красной дорожке, раздражение Криса росло с каждой минутой, и я ничуть не удивилась, когда, войдя, он категорически отказался от общения с прессой. Его нежелание позировать перед камерами и стремление немедленно приступить к тому, ради чего он и приехал сюда, ясно говорили о том, какое место в его жизни занимает возможность безвозмездно помогать людям.

Войдя в музей, мы ненадолго задержались перед аркой, отделявшей вход от зала, где не менее сотни приглашенных оживленно беседовали, не обращая ни малейшего внимания на игравший в дальнем конце зала оркестр. Мелодия птицей взмывала вверх, кружила под огромным куполом потолка – я машинально подняла глаза и в немом благоговении залюбовалась великолепными фресками у нас над головой.

Почему-то роспись заставила вспомнить другую стену, поближе к дому.

– Напоминает офис Марка. Это ведь ты расписывал стены, да? И потолок тоже? – вырвалось у меня.

Губы Криса как будто затвердели.

– Да.

– Да? Просто да и все? Без комментариев?

Крис неохотно пожал плечами.

– Он поклялся, что продаст через аукцион одну из моих картин за какие-то нереальные деньги. А я за это пообещал расписать стену в его офисе.

– А деньги за картину пожертвовал на клинику, – закончила я.

Лицо Криса окаменело.

– Из этих денег я оплатил лечение Дилана, а на оставшиеся основал трастовый фонд на имя его родителей, о котором они еще не знают.

Его лицо исказилось от боли, и у меня сжалось сердце.

– Похоже, вы с Марком вместе делаете немало добра, но почему-то оба стараетесь это не афишировать. И у вас какие-то странные отношения.

– Обычные деловые отношения.

– Да, но ведь когда-то вы были друзьями.

– Люди слишком часто бросаются словом «друзья», – сухо отрезал он, ясно дав понять, что эта тема исчерпана. Потом кивнул на столы: – Проголодалась?

– Как волк, – улыбнулась я, хотя мне не понравилось, что Крис избегает говорить о Марке.

Крис, обняв меня за талию, привлек к себе.