Все мужчины негодяи? - Сари Робинс

– Матушка боялась самого страшного. Но я точно знала, что ты вернешься, Джастин!

Баркли судорожно вздохнул и нежно похлопал сестру по плечу.

– Я тоже рад, что вернулся домой, Одри.

Слуги и любопытные вышли из соседних домов и стояли на ступеньках, с интересом наблюдая долгожданное возвращение похищенного маркиза. Джастин не собирался давать им пищу для слухов. Он выпрямил спину и нежно обнял сестру за плечи. Со стороны это представлялось естественным проявлением братской привязанности, а на деле едва стоявший на ногах маркиз таким образом скрывал от посторонних глаз свою крайнюю слабость.

Они вместе поднялись по ступенькам, и Джастин был рад, что смог удержаться на ногах. Войдя в вестибюль, он невольно вздохнул с облечением.

– Джастин! Слава Богу, ты вернулся! – воскликнула его мать и поспешила к нему. Она спускалась по роскошной лестнице, одетая в муслин и темно-зеленые кружева под цвет ее кошачьих глаз. Ее пепельные волосы были стянуты в строгий пучок на затылке, а поперек груди красовалась странная длинная черная лента.

Слуга маркиза Силвестр услужливо предложил Джастину стул, на который тот тяжело, со стоном опустился.

– Хватит болтаться в холле, Джастин! – строго выговаривала ему мать. – Пойдем в Голубую гостиную, отдыхать будешь там. Нам надо отпраздновать твое благополучное возвращение домой.

– Я собираюсь сейчас же лечь в постель, – сухо возразил Джастин.

Зеленые кошачьи глаза матери смотрели на него с подозрением.

– Что с тобой? Тебя что-то беспокоит?

– Ничего. Разве что пулевое ранение в грудь.

Она в ужасе прикрыла рот веером, и ее щеки вспыхнули. Джастин поднял бровь.

– Как ты думаешь, что со мной приключилось?

– Я, ну, мы… – Леди Баркли окинула взглядом слуг, которые стояли не шевелясь и с любопытством наблюдали эту сцену. – Мы поговорим об этом наверху. – Она хлопнула в ладоши. – Ну что вы уставились? Быстрее расходитесь!

Маркизу стало не по себе от ее надменного и грубого тона. С трудом сдержавшись, он сказал:

– Мне надо лечь в постель. Я пошлю за тобой, когда буду готов с тобой поговорить.

Изобразив на лице оскорбленную добродетель, леди Баркли строгим тоном произнесла:

– По крайней мере потрудись зайти в мою комнату, Джастин!

Он знал, что это неподходящее время и место для сцен, но не смог сдержаться:

– Ты знаешь, что эти покои – апартаменты моей будущей жены, и ты должна была освободить их больше года назад!

Леди Баркли так рассердили эти слова, что она побагровела от злости.

– Я в самом деле переехала. Я просто продолжаю пользоваться этой комнатой, – ответила она.

– Ну что же, теперь для тебя настала пора покинуть мой дом. – Джастин глубоко вздохнул, мысленно взвешивая, хватит ли у него сил, превозмогая сильную боль, подняться по лестнице в свою спальню. – Так как я надеюсь в скором времени убедить одну барышню выйти за меня замуж, ты должна сейчас же убрать из комнаты свои вещи. – Маркиз перевел взгляд на изумленных слуг, столпившихся вокруг. – Ах, миссис Серлс!

– Да, милорд? – откликнулась худощавая седовласая дама, выходя вперед и делая реверанс.

– Помогите леди Баркли убрать все предметы личного пользования из апартаментов хозяйки дома. Таким же образом должен быть освобожден кабинет молодой маркизы. Моя мать может пользоваться другой гостиной, расположенной в конце коридора на втором этаже.

Слуги продолжали стоять в оцепенении, разинув от изумления рты.

Видя, что никто не двигается с места, Баркли повторил:

– Вы слышали? Сейчас же займитесь этим!

– Как прикажете, милорд, – пробормотала миссис Серлс и, пряча от хозяйки глаза, торопливыми шагами направилась к лестнице.

Леди Баркли продолжала стоять на том же месте, кипя от гнева.

– Проводи меня в спальню, Силвестр, – пробормотал Джастин.

Слуга кинулся к маркизу, чтобы выполнить приказание. В его глазах промелькнуло уважение, даже почтение к молодому хозяину. Но уже через мгновение лицо Силвестра приобрело обычное для него бесстрастное выражение. Все еще стоявшая в холле притихшая толпа слуг молча смотрела, как лорд Баркли в сопровождении Силвестра медленно поднимается по лестнице.

– Что это за черная орденская лента, которая надета на моей матери? – спросил Баркли. Добравшись до своей постели, он несколько часов подряд проспал как убитый. А после этого съел две тарелки тушеного мяса.

– Ваша матушка надела это… Ах… – кашлянул в кулак Силвестр, – в знак глубокой скорби. Чтобы выразить свои чувства по поводу вашего похищения.

Джастин с трудом сдержал стон. Что за манера превращать все в дешевый спектакль!

– Какие слухи ходили о моем исчезновении?

Впалые щеки Силвестра покраснели, но слуга отвечал, как всегда, заученно-безразличным тоном:

– Говорили, что вас против вашей воли похитила мисс Амхерст. Что она пыталась… э-э… принудить вас… принудить вас к браку.

Маркиз фыркнул.

– Я был бы счастлив, если бы мне так повезло. – Значит, все считают, что Эвелина – легкомысленная, распутная особа, а лорд Баркли – болван, каких свет не видывал. Похоже, весь город только и говорит об этом, строя догадку за догадкой.

– Всю прислугу в доме допросили власти, а ваша матушка обратилась в полицию, чтобы они обеспечили ваше скорейшее освобождение. – Силвестр облизнул губы. – Не хочу вмешиваться в ваши дела, милорд, но, если вы пожелаете, я могу пресечь эти слухи…

Значит, старина Силвестр и сам сгорал от нетерпения, желая услышать пикантные подробности из уст самого Баркли. «Ну что ж, должен вас разочаровать, дорогие мои! Запаситесь терпением: всем вам придется немного подождать», – думал Баркли. Сплетни беспокоили сейчас Джастина меньше всего.

В дверь, ведущую в смежную комнату, постучали, и Силвестр вышел, чтобы узнать, кто это. Через секунду он доложил Баркли:

– Мистер Стэнли только что сообщил, что полковник Уитон просит его принять.

– Помоги мне одеться, а затем пригласи господина полковника пройти в гостиную на втором этаже. – Джастин не собирался предстать перед гостем в домашнем халате, в своей спальне. Он хотел встретить Уитона во всеоружии. Любое, даже малейшее проявление Баркли слабости будет полковнику только на руку, и он не преминет воспользоваться этим в своих целях.

Через полчаса Джастин шагнул на порог гостиной, настороженно наблюдая за маэстро шпионского ремесла. Уитон стоял перед окном и смотрел на улицу. Его белоснежная шевелюра сияла в солнечных лучах, словно нимб. Он повернулся к двери.

– Ах, Джастин! Как вы, мой мальчик?