Дальняя дорога - Николас Спаркс

– Прости, что так уставился, – сказал Люк. – Ты такая красивая…

София улыбнулась и подошла ближе. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, девушка поняла: даже если раньше она была не более чем увлечена, то теперь уж точно влюбилась по уши.

После поцелуя София поняла, что Люк, как и она, забеспокоился. Он повернулся, ослабил огонь под конфоркой и вновь потянулся за пивом – но оказалось, что банка уже пуста. Поставив ее рядом с раковиной, он отправился к холодильнику за новой и по пути заметил в руке у Софии формочку из-под желе.

– Хочешь еще вина? – спросил он.

Девушка кивнула, словно утратив дар речи, и протянула ему импровизированный бокал. Их пальцы соприкоснулись, и София ощутила приятное тепло. Люк извлек пробку из бутылки и налил еще вина.

– Можем уже сесть за стол, если хочешь, – сказал он, протягивая формочку и втыкая пробку обратно. – Но будет вкусней, если постоит еще полчасика. Если ты проголодалась, я нарезал сыр.

– Отличная мысль, – отозвалась София. – Давай просто посидим.

Люк убрал вино, достал для себя вторую банку пива и тарелку с сыром. Туда же он положил виноград, прихватил печенье со стола и последовал за Софией на кушетку.

Он поставил еду на столик, и они уселись рядом. Продолжая одной рукой держать банку, другой Люк обвил девушку, когда она прислонилась к нему спиной. Его рука скользнула чуть ниже груди, и София положила сверху ладонь. Она чувствовала, как он размеренно дышит. Свечи постепенно таяли.

– Здесь так тихо, – сказала София, когда Люк поставил пиво на столик и обнял ее второй рукой. – Снаружи вообще ни одного звука.

– Ты непременно услышишь лошадей, – пообещал Люк. – Они в принципе не самые тихие животные, и конюшня прямо за стеной. Иногда на крыльцо забегают еноты, и тогда лошади начинают волноваться.

– Почему ты перестал сюда ездить? – спросила девушка. – Из-за отца?

Люк негромко ответил:

– Когда он умер, многое изменилось. Мама осталась одна, а я много выступал. Когда я был дома, сразу возникало столько дел… но, наверное, я просто искал повода. Родители так любили это место. Я целый день проводил на улице – ездил верхом, плавал, играл – и сразу после ужина падал и засыпал, и они могли побыть вдвоем. Потом, когда я учился в старшей школе, они иногда приезжали сюда без меня… а теперь мама не хочет. Я спрашивал, но она просто качает головой. Наверное, предпочитает помнить это место таким, каким оно было раньше. При отце.

София отпила вина.

– Ты столько испытал… Такое ощущение, что ты уже прожил целую жизнь.

– Надеюсь, что нет, – ответил Люк. – Не надо думать, что моя жизнь уже пошла под уклон.

София улыбнулась, радуясь уютному соприкосновению их тел и стараясь не думать о дальнейшем.

– Помнишь тот вечер, когда мы познакомились? Мы разговаривали, а потом ты показал мне быков.

– Помню, конечно.

– Ты мог представить тогда, что мы в конце концов окажемся здесь?

Он потянулся за пивом, отпил и поставил банку на кушетку рядом с Софией. Девушка ощутила бедром холодок.

– Я удивлялся тому, что ты вообще со мной заговорила.

– Что тут удивительного?

Люк поцеловал ее волосы.

– И ты еще спрашиваешь? Ты же совершенство.

– О нет, – возразила София. – Я далеко не идеальна. – Она покрутила в руках формочку с вином. – Спроси у Брайана.

– Ты совершенно не виновата в том, что произошло.

– Может быть. Но…

Люк промолчал, позволяя ей обдумать ответ. София повернулась и внимательно взглянула на него.

– Я говорила, что прошлой весной впала в депрессию? Я страшно похудела, потому что мне кусок в горло не лез.

– Да, говорила.

– Но я не рассказывала тебе, что некоторое время думала о самоубийстве. Не то чтобы я всерьез планировала что-то подобное, у меня просто возникали идеи, и я за них цеплялась, чтобы совсем не расклеиться. Просыпаясь, я понимала, что ничего не хочу, что не могу есть, потом думала, что самый надежный способ избавиться от мучений – разом положить всему конец. Даже тогда я понимала, что это безумие, и никогда не собиралась покончить с собой на самом деле. Но сама мысль о том, что при желании я могу это сделать, давала мне ощущение контроля над ситуацией. А контроль тогда был важней всего. Я хотела знать, что над чем-то еще властна. И понемногу я пришла в норму. Вот почему, когда Брайан изменил в следующий раз, я просто порвала с ним. – София закрыла глаза, и при мысли о прошлом ее лицо омрачилось. – Ты, наверное, думаешь сейчас, что совершил большую ошибку?

– Вовсе нет.

– А если я сумасшедшая?

– Перестань. Ты сама сказала, что никогда всерьез не задумывалась о самоубийстве.

– Но зачем я вообще о нем думала? Почему так цеплялась за эту мысль?

– А сейчас думаешь?

– Никогда. С прошлой весны – ни разу.

– Ну, тогда бы я не беспокоился. Ты не первая, кто думает о самоубийстве. Одно дело – просто думать, а другое – спланировать и уж тем более совершить.

София задумалась над его словами.

– Ты как-то слишком логичен.

– Наверное, потому что совершенно в этом не разбираюсь.

Девушка стиснула руку Люка.

– Смотри не проболтайся. Ни мои родители, ни Марсия не знают.

– Я никому не скажу. Но если вдруг опять накатит, лучше обратись к кому-нибудь поумней, чем я. К человеку, который знает, что посоветовать. Может быть, тогда будет легче.

– Да, ты прав. Но надеюсь, такого больше никогда не случится.

Они сидели молча, София чувствовала тепло его тела.

– И все-таки я думаю, что ты совершенство, – повторил Люк, заставив девушку рассмеяться.

– Ты мне льстишь, – посмеялась она, запрокинула голову и поцеловала молодого человека в щеку. – Можно кое о чем тебя спросить?

– Конечно.

– Ты сказал, что твоя мама хотела удвоить поголовье, а когда я спросила зачем, ты ответил, что у вас нет иного выбора. Что случилось?

Люк провел пальцем по ее руке.

– Долгая история…

– Опять?! Это как-то связано со Страхолюдиной?

София почувствовала, как Люк напрягся, хоть и на одну секунду.

– С чего ты взяла?

– Считай, что у меня развита интуиция, – ответила она. – Ты и о нем не рассказал, вот я и предположила, что эти две истории связаны.

Девушка помедлила.

– Я права?

Она услышала, как Люк глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– Я думал, что знаю его привычки, – сказал он. – И я действительно их разгадал. Отчасти. В середине заезда я совершил ошибку. Слишком сильно наклонился вперед в ту самую секунду, когда Страхолюдина откинул голову назад, и от удара я потерял сознание. Когда я свалился, он принялся таскать меня по арене. Я вывихнул плечо, но это было не самое худшее… – Люк почесал небритую щеку и продолжал – спокойно, почти бесстрастно: – Пока я лежал на земле, бык снова напал, и мне здорово досталось. Некоторое время я лежал в реанимации, но врачи совершили чудо. Можно сказать, повезло. Когда я очнулся, то пошел на поправку быстрее, чем они думали. Но все-таки долго пришлось лежать в больнице, потом еще месяцы реабилитации. А мама…