Лепестки на воде - Кэтлин Вудивисс

— Вы могли счесть меня бесстыдницей, мистер Торнтон.

Гейдж небрежно махнул рукой.

— Обычное девичье любопытство. Любая девушка на вашем месте поступила бы так же.

— Похоже, вы разбираетесь в женщинах, мистер Торнтон, — поддразнила его Шимейн.

Он насмешливо посмотрел на нее:

— Гораздо лучше, чем вы — в мужчинах, мисс О'Хирн.

Шимейн потрясенно воззрилась на него, не в состоянии опровергнуть это утверждение.

— Да, — наконец вздохнула она и отвела глаза. — О мужчинах мне предстоит еще многое узнать.

Гейдж улыбнулся, предвкушая возможность стать ее наставником.

Они еще сидели за столом, когда Ремси Тейт постучал в заднюю дверь, звучно осведомившись:

— Можно войти?

— Входи, Ремси, — разрешил Гейдж и подвинулся, освобождая место рядом с собой на скамье. Едва Ремси вошел в кухню, Гейдж заметил темные круги у него под глазами, но удержался от расспросов. — Ты уже завтракал?

— То, что я ел, хорошим завтраком не назовешь, — грустно усмехнулся Ремси, жестом останавливая Шимейн, которая поднялась, чтобы принести еще одну тарелку. — Нет-нет, мисс, благодарствую. И без того все, что я съел, лежит комом в желудке. Видите ли, завтрак я состряпал сам.

— Ты пришел раньше, чем обычно, — заметил Гейдж. — Что-нибудь случилось?

— Жена захворала, — уныло признался Ремси. — Боюсь оставлять ее без присмотра.

Гейдж встревожился.

— Можешь побыть с ней, сколько понадобится. Нужна какая-нибудь помощь?

— Повар из меня неважный. Хорошо, если бы ты прислал нам еды для Колли и для нашего младшего, Робби. Самому мне вовек не приготовить ничего съедобного, да и не хочется, чтобы Колли страдала вдвойне. Наши старшие сыновья отправились поработать к дяде до середины лета, так что мы пока живем втроем.

Гейдж остерегся предлагать Ремси услуги Шимейн, не зная, не заразна ли болезнь Колли. Отвозить Ремси еду он мог бы и сам, держась на расстоянии от больной, чтобы не заразить Эндрю.

— Что стряслось с твоей женой?

Ремси тяжело вздохнул.

— Я как-то говорил тебе, что в начале лета Колли должна родить, но боюсь, мы потеряем малыша. По ее подсчетам, для родов еще слишком рано.

— Колли надо показать врачу. — Гейдж решительно поднялся. — Если не возражаешь, я привезу из города доктора Ферриса. Ну, что скажешь?

Ремси сморгнул слезу.

— Спасибо тебе, Гейдж.

— А теперь ступай к Колли, — распорядился Гейдж. — Мы скоро приедем.

— Еще раз спасибо!

Спустя некоторое время Гейдж остановил повозку перед домом Тейта и помог спуститься Шимейн и Эндрю. Эндрю и трехлетний Робби почти сразу занялись игрой с деревянными зверюшками, которых Ремси вырезал для сына. Ремси провел Гейджа и Шимейн в комнату, где в постели лежала его жена. Обменявшись с ней несколькими словами, он подозвал гостей поближе и представил их:

— Колли, это новая служанка мистера Торнтона, мисс Шимейн. Она приготовит еду для тебя и Робби.

— Шимейн присмотрит за вами и мальчиками, пока я съезжу за врачом. Вы в надежных руках, Колли, — добавил Гейдж.

Женщина согласно кивнула и с улыбкой перевела взгляд на девушку.

— Очень рада познакомиться с вами, мисс. Конечно, лучше бы нам встретиться при других обстоятельствах…

Гейдж и Ремси вышли, а Шимейн взбила подушки и оправила постель, участливо спросив:

— Вам нужно что-нибудь?

— Побудьте со мной немного, — робко попросила Колли. — Ремси так волнуется, если кто-нибудь из нас нездоров, что я вздыхаю с облегчением, когда он уходит на работу. Его тревоги передаются мне.

— Ремси очень любит вас и потому тревожится, видя, что вы страдаете, — заверила ее Шимейн.

— Знаю, — с улыбкой подтвердила Колли, но вдруг сжалась, пронзенная острой болью. Стиснув зубы, она молча подождала, когда боль утихнет, и взглянула на Шимейн полными слез глазами. — Я так надеялась, что на этот раз родится девочка! У нас пятеро сыновей, но когда я ждала их, чувствовала себя совсем иначе.

Шимейн пожала худую руку женщины.

— Не отчаивайтесь, миссис Тейт. Врач поможет вам.

— Я никогда не волновалась заранее, а теперь… боюсь потерять малыша. — Губы у Колли задрожали.

Присев на край постели, Шимейн взглянула в затуманенные слезами глаза Колли.

— А по-моему, вы счастливая женщина, миссис Тейт. После того как я родилась, у мамы случился выкидыш, и больше у нее уже не было детей. А у вас их пятеро!

Зажмурившись, Колли вновь изогнулась в муке, лихорадочно шепча молитву.

— Похоже, мисс, ребенок появится на свет прежде, чем подоспеет доктор Феррис.

Шимейн выбежала на кухню. Гейдж уже уехал, а Ремси бродил по дому как потерянный, не зная, что делать.

— На всякий случай подогрейте воды, — не обращая внимания на замешательство Ремси, приказала Шимейн. — Приготовьте чистые простыни и полотенца, но пока не приносите их в спальню.

— Слушаюсь, мэм. — Ремси бросился исполнять ее приказ. Засучив рукава, Шимейн молча помолилась и вернулась в спальню, к ложу страдалицы.

— Вы знаете лучше, чем я, как появляются дети, миссис Тейт, но я не из трусливых. Добираясь сюда из Англии, я многому научилась, лишилась брезгливости и, если вы не против довериться мне, я побуду с вами и сделаю, что понадобится, пока не приедет врач.

— Я верю вам, — слабо прошептала Колли, вновь вцепившись ногтями в простыню. Ее горе было так велико, что она не могла успокоиться.

— Постарайтесь расслабиться, — посоветовала Шимейн, вспоминая, как ее подруга Энни принимала роды у одной из каторжниц на борту «Гордости Лондона». Ребенок появился на свет хилым и недоношенным, так как его мать постоянно недоедала. Малыш не прожил и дня, но Энни позаботилась о роженице, и та осталась жива. Шимейн наполнилась решимостью помочь Колли, сделать все, что в ее силах. Впрочем, ее познания исчерпывались присутствием при единственных родах на борту корабля. — Попытайтесь представить себе ребенка и помогите ему, сохраняя спокойствие. Не напрягайтесь, не сжимайте мышцы, чтобы не повредить ему. Пусть в последние часы перед родами ему будет хорошо там, внутри. Закройте глаза, представьте себе, как красива ваша дочь. По-моему, она будет похожа на вас — волосы цвета пшеницы и небесно-голубые глаза. Братья станут гордиться ею…

Зажмурившись, Колли усердно кивала, старательно пытаясь вообразить лицо малышки. Ее дыхание выровнялось, слезы перестали течь по щекам, на губах заиграла улыбка.

— Она прелестна!

Шимейн прошептала ей на ухо:

— Представляете, как держите ее у груди и баюкаете, напевая колыбельную?