Просто идеал - Джудит Лэнсдаун

Мэллори чувствовал, как губы его расползаются в улыбке, а внутри тают последние ледышки, застрявшие в сердце после всех этих кошмарных подозрений герцога. Леди Ханна – необыкновенная женщина! Это же надо, встать на коленки рядом с Джорджем и смотреть в дырку в заборе! Ни одна из его сестер не способна на такое. Они пожалели бы платье и пришли бы в ужас при одной мысли, что кто-то увидит их в подобной позе.

Что, собственно, она там делает? Наверняка есть очень простой ответ. У нее на все вопросы всегда находятся ответы. А для самых невероятных поступков – веские причины. И за это он ее тоже любит.

– Я ее люблю, – прошептал он тихонько. – Когда-нибудь я скажу герцогу спасибо. Не произнеси он сегодня столь грозную речь и не потребуй, чтобы я отверг чувства Ханны, я еще долго ходил бы вокруг да около, боясь даже самому себе признаться, что безумно влюблен в эту замечательную девушку.

Он спешился, привязал Саймона к дереву и тихонько пошел к забору, где устроились Ханна и мальчик. Бесшумно ступая по траве, маркиз думал о том, что все произошло неожиданно и не так, как он ожидал. «Я провожу слишком много времени в обществе, – решил он, – а потому полагал, что любовь – временное помешательство мужчины, подогретого алкоголем и женским кокетством. В поисках мужа женщины пускаются на всякие уловки: красят лицо, принимают немыслимые позы, хлопают ресницами и надувают губки. Меня подобные игры никогда не привлекали. Это было так не похоже на те чувства, что иногда живут в старых местах – глубокую привязанность, страсть и уважение, – они сохраняются в веках, и я чувствовал их, только полагал, что теперь ничего похожего не бывает, не знал, что это и есть любовь».

Мэллори подошел уже совсем близко, когда Джордж увидел его. Маркиз приложил палец к губам, и мальчик кивнул. Ханна была так поглощена происходящим по ту сторону забора, что ничего не замечала. Он опустился рядом с ней на колени и тихо прошептал:

– Что интересного вы там видите?

От неожиданности девушка резко обернулась и макушкой врезалась Мэллори в челюсть.

– Ох! – Маркиз потирал ушибленное место. – У вас самая твердая голова во всем Шропшире!

– Ну нет! Самая твердая – у моего брата. А вы что здесь делаете, лорд Мэллори?

– Ваш брат сказал, что я найду вас у Симмонсов. Правда, не предупредил, что застану вас за таким интересным занятием. Что вы там высматривали?

– Мне разрешили оставить Гулливера у себя! – вмешался Джордж. – Его милость так сказал. И велел нам выбрать другого щенка для преподобного мистера Дэмпси.

– И что?

– А Клара Симмонс сказала, что так мы узнаем, у которого из малышей лучший нюх, – продолжала Ханна улыбаясь.

– Я все еще не понимаю, – развел руками Мэл.

– Ну подумайте хорошенько! Ведь щенки нас не видят, но запах чувствуют. Первый, кто догадается, откуда идет запах, и найдет нас, и есть лучшая гончая с наилучшим носом.

– Похоже, миледи, вы испытываете слабость к выдающимся носам, – задумчиво произнес маркиз.

– Да что вы?

– Да-да! Я хорошо помню: сначала на вас произвел впечатление мой сломанный нос, а теперь вам нужен самый лучший нос среди гончих.

– Не вижу связи, милорд. Чистокровных гончих как раз и ценят за прекрасный нос. А вот людей – за другие качества. Впрочем, вы, лорд Мэллори, исключение.

– Ах вот как! Значит, вы все же неравнодушны к моему носу?

– Так и есть. – Ханна засмеялась.

– А можно мы вернемся завтра? – спросил Джордж, сменивший Ханну на посту у дырки в заборе.

– Нет, милый.

– Но миссис Симмонс сказала, что лучше всего понаблюдать за щенками несколько дней подряд.

– А его милость приказал нам купить щенка сегодня.

– Что же нам делать? – огорчился мальчик. – Щенок, который нашел нас первым, – это девочка.

– Ты что-то имеешь против женщин, Джордж? – с шутливой воинственностью поинтересовалась Ханна.

– Да нет. Но вы сами говорили, что преподобный Дэмпси очень любил своего пса и тот часто втягивал его во всякие приключения. А ведь это был пес, то есть мальчик!

– Здесь важно другое, Джордж, – авторитетно заявил Мэллори. – Любовь к приключениям зависит от характера, но такой характер может оказаться и у мальчика, и у девочки.

– Правда?

– О да! Некоторые представительницы женского пола даже превосходят мужчин в своем пристрастии к авантюрам.

– Так и есть, Джордж, – подхватила леди Ханна. – Могу поспорить, что у меня характер не менее беспокойный, чем у лорда Мэллори, а уж авантюризма во мне точно больше!

Бериник переводил взгляд с матери на отчима. Мэллори, Гейзенби и Сильвердейл давно уехали, и герцог счел момент удачным, чтобы попросить преподобного стать учителем Джорджа. Преподобный долго молчал. Бериник вздохнул:

– Я вижу, вы не согласны.

– Я этого не сказал, – отозвался Дэмпси.

– Но если бы вы согласились, то сразу.

– Это не так, Уильям, – подала голос Вероника. – Мы должны все хорошенько обдумать, чтобы наше решение не пошло во вред мальчику.

– Что именно вы хотите обдумать? – спросил Бериник, подавшись вперед в своем кресле.

– Смогу ли я выполнить эту работу, – подал голос пастор. – Я ведь никогда не был учителем.

– Вы были личным помощником архиепископа Херефордского, облазили множество пещер по всему свету, поднимались на вершины гор и забирались бог знает куда еще в поисках всяких древностей. Вы член Лондонского королевского общества и опубликовали кучу научных работ. Так неужели не сможете обучать мальчишку?

– В этом-то все и дело, Бериник. Единственная попытка научить кое-чему моего пасынка оказалась не слишком удачной.

– Каждое воскресенье вы читаете проповедь прихожанам. Фактически это те же уроки! – прервал его Бериник. – И знаете, Дэмпси, я считаю, что ваши проповеди пошли нам на пользу. Мы стали лучшими христианами, чем были до вашего приезда, правда, мама? Вы научили читать и писать многих жителей Баррен-Уичи. Послушали бы вы теперь моих конюхов! Да они цитируют книги! Даже с Томом Хасти случается иногда.

Щеки преподобного Дэмпси залились румянцем от смущения и удовольствия, а голубые глаза увлажнились.

– Видишь, Ричард, – подхватила Вероника, – я говорила тебе, что Уильям ценит твою работу и наши усилия по обучению людей грамоте. И вовсе он не дремлет во время твоих проповедей!

– Конечно, нет! – воскликнул Бериник.

– Тогда почему вы сидите откинувшись назад, с закрытыми глазами? – подозрительно поинтересовался пастор.