Незнакомка из Пейроля - Франсуаза Бурден

– Вам следует хорошо подготовиться к этой встрече, потому что это будет нелегкое испытание для вас.

Проявляя искреннюю и нежную заботу, он осмелился поделиться с Паскаль своими опасениями по поводу ее встречи с Юлией.

– Отец тоже отговаривает меня, мотивируя заботой обо мне.

– Все зависит от того, чего вы ждете от этой встречи, на что подсознательно надеетесь.

– Нет, я не…

– Конечно, вы надеетесь.

Паскаль не стала возражать: Лоран был прав. Представляя Юлию в своем воображении, она не могла не понимать, что ее сестра, скорее всего, находится у конца своего жизненного пути.

– Я стараюсь не строить иллюзий, – ответила Паскаль.

– Но вам не терпится увидеть ее, не так ли?

– Да, очень! Но, зная, что не в силах изменить хода вещей, что вряд ли могу оказаться полезной этой женщине, я хочу увидеть ее.

– Вас ждет разочарование, Паскаль. От этой встречи вы испытаете только страдание от бессилия что-либо изменить, как вы сами это сказали…

Огонь в камине угасал, и Лоран встал, чтобы добавить поленьев. Паскаль налила чай в их чашки. Ей было легко разговаривать с Лораном, словно они давно знали друг друга.

– Да, я бессильна что-либо изменить, но я не могу избавиться от чувства вины.

– В чем вы чувствуете себя виноватой?

– В том, что меня любили, оберегали, баловали. Почему меня, а не ее?

– Потому что, насколько я понял, ваша мать не имела возможности тогда заботиться о ней. Отдав этого ребенка на попечение, она смогла заново устроить свою жизнь, благодаря чему вы появились на свет… Я не стал бы мучиться по этому поводу!

Он улыбнулся ей с такой нежностью, что ее дыхание участилось. Пока что она не уступала влечению, которое он пробуждал в ней; возможно, наступил момент, когда нужно было покончить с этой игрой во флирт? Она молча продолжала смотреть ему в глаза, и, как всегда, он уступил первым.

– У вашей матери было трудное детство, – произнес он, чтобы не потерять самообладания.

– Да, ее корни остались в другой стране. Не знаю, как сложилась бы ее жизнь во Вьетнаме, но…

– Ее бы ждали лишь позор и нищета… Во Вьетнаме у незаконнорожденного ребенка от французского офицера не было никаких шансов… Ни у нее, ни у ее матери. Отец поступил правильно, забрав ее с собой.

– Но и в семье Монтагов ее не приняли.

– Монтагов? – спросил он заинтересованно.

– Капитан Абель Монтаг – мой дедушка. Он официально признал мою мать.

– Я откуда-то знаю это имя.

Он немного подумал и в сомнениях пожал плечами.

– Не помню. Ясно одно, что у этого капитана Монтага было развито чувство долга. Где он служил?

– По-моему, в артиллерии. Моя мать не любила рассказывать о своей семье, разве что для него она делала некоторое исключение. Она говорила, что он был в числе военных колонизаторов, которые в отдалении от своих семей заводили себе любовниц из местного населения. Она не осуждала его, потому что он был одним из немногих людей, которых она могла любить. В определенном смысле это был выдающийся человек, он получил все возможные награды за военные походы. К несчастью, он подхватил там дизентерию, малярию и другие болячки, от которых рано умер. Уходя от Монтагов, которые с ней ужасно обращались, она взяла с собой на память лишь маленькую коробочку, в которой лежал отцовский орден Почетного легиона.

Паскаль остановилась, удивленная тем, что, оказывается, так много знает.

– Это нормально, что вас беспокоит эта история, – сказал Лоран, улыбаясь. – Всегда хочется узнать больше о своем происхождении. К сожалению, мы не догадываемся расспросить об этом у членов своей семьи, пока есть такая возможность.

– Да, это правда. Я, например, ничего не знаю о своей бабушке Ань Дао. Лишь несколько месяцев назад я познакомилась со своим дядей, месье Монтагом. Возможно, мне не следовало этого делать – вытаскивать на свет семейные тайны? Меня это мало интересовало, пока я не приехала в Пейроль. Мне казалось, что семейство Фонтанелей – просто династия хороших врачей без каких-либо неприятных тайн, но, как ни странно, моя мать сама оставила здесь знак для меня.

Он сел на край кресла, их колени соприкоснулись.

– Вы верите в то, что существует некая сфера семейного бессознательного? – спросила она медленно.

– То есть?

– Это когда нравственное наследие наших предков, их чувства, их неизжитые горести переходят к нам…

– Нет! – воскликнул он, смеясь. – Трансгенерация, психогенеалогия и вся эта дребедень?.. Вовсе нет. Меня не убеждают все эти теории, мне кажется, что это всего лишь модное веяние. Да, согласен, существуют наследственные заболевания, но я скептически отношусь ко всем этим интерпретациям и экстраполяциям…

Он нежно положил руку на руку Паскаль.

– В чем у меня нет ни малейших сомнений, так это в том, что я люблю вас.

Уютная атмосфера библиотеки и поздний час помогли ему сделать это признание, хотя из чувства непреодолимой робости он проговорил эти слова слишком быстро.

– Вы очень привлекательный мужчина, Лоран, – взволнованно произнесла Паскаль.

Свободной рукой он нежно коснулся ее затылка и затем несмело притянул к себе. Их поцелуй был долгим и в какой-то мере изучающим друг друга, и ничто, кроме потрескивающих в камине поленьев, не нарушало окружающей их тишины. Отпрянув, Паскаль прислонилась лбом к плечу Лорана, пытаясь отдышаться. Он воспользовался этим, сильнее прижал ее к себе и расстегнул заколку, стягивавшую ее волосы.

– Мне всегда безумно хотелось прикоснуться к ним, – прошептал он.

Он провел рукой по ее волосам, слегка задев грудь, Паскаль, взволнованная этим прикосновением, резко встала.

– Идемте, – решительно сказала она.

Свернувшись калачиком под одеялом, Паскаль наблюдала за тем, как Лоран натягивает на себя пуловер. Будильник показывал половину шестого утра.

– Можно я сегодня заеду за тобой? – спросил Лоран. – Так жаль, что мне надо ехать, но…

– Не извиняйся, все нормально, мне тоже сегодня на работу к восьми.

– Я не извиняюсь, мне жаль по чисто эгоистическим соображениям.

Он встал на колени рядом с постелью и обхватил лицо Паскаль руками.

– Я хотел не только заняться с тобой любовью, но и чтобы мы уснули в объятиях друг друга. Поспи часок – все же лучше, чем совсем не спать…

Он поцеловал ее в уголок губ, поднялся и вышел. Паскаль слушала, как удаляются его шаги, затем услышала скрип входной двери и шум мотора. Аврора еще не вернулась, видимо, предпочла переночевать у Жоржа, чтобы отправиться на работу прямо от него. А может быть, не хотела атаковать подругу расспросами прямо в постели. Жаль, ее юмор был бы сейчас кстати.