Когда сияние нисходит - Лори Макбейн

— Да и я тоже, — с облегченным вздохом согласился муж, но невольно насторожился, услышав шелест листьев пальмы. Он тут же выглянул из своего укрытия, но никого не обнаружил. Мэрибел Лу, забыв о горестях брата, уже с увлечением рассказывала о красоте занавесей в бальном зале.

Ли Треверс глубоко вздохнула, наполняя легкие чистым благоухающим воздухом. Какая же духота в доме! Она едва не упала в обморок!

Запрокинув голову, Ли прислушалась к скрипучей песне сверчка. Ей показалось, что невдалеке мелькнула фигура сестры.

— Блайт! — тихо окликнула она. — Ты здесь?

— Сейчас!

— Что ты там делаешь?

— Чулок спустился! Не хотела, чтобы он слетел во время рила, — засмеялась Блайт. — Ну вот, все в порядке. Мама упала бы в обморок, приземлись мой чулок в чаше с пуншем!

Блайт, похожая на легкую фею, выступила из темноты, и в ее волосах мгновенно запутался светлячок.

— Бал удался, верно? — спросила она.

— Еще бы! Надеюсь, тебе весело? Я слышала такие хвалебные отзывы о тебе и ужасно загордилась.

— Правда гордишься? — обрадовалась Блайт, беря сестру под руку и направляясь к дому.

— Да, и мама с папой тоже. Он напыжился, как павлин, готовый хвастаться тобой перед всем миром. А мама сказала, что грацией и красотой ты напоминаешь ей бабушку Палмер.

— Бабушку Палмер?! — ахнула Блайт.

— Я видела, как ты танцевала с Джастином Брейдоном, — небрежно заметила Ли. — Похоже, он прекрасно проводит время.

Блайт состроила комическую гримаску.

— Всего один танец. Он пригласил меня еще на два, но, думаю, уже пожалел. Как истинный джентльмен, бедняга ни слова не сказал, когда я отдавила ему ногу. Какой позор! Я чувствовала себя ужасно глупой и неуклюжей!

Блайт, к изумлению сестры, ожидавшей слез и отчаяния, снова рассмеялась.

— Меня спас Адам. Думаю, Джастин попросил, вернее, умолил, заменить его. Знаешь, а мне гораздо больше понравилось танцевать с Адамом, чем с Джастином. До сих пор я не сознавала, каким милым может быть Адам, — призналась она, нюхая розу, которую держала в руке. — Наоборот, всегда считала его ужасно коварным, но на самом деле он просто очаровательный, занимательный и остроумный. И знаешь, я ни разу не наступила ему на ноги. До Адама я боялась, что совсем не умею танцевать. А с ним я забыла, что нужно отсчитывать такт, и летала как на крыльях. Он очень красив, не считаешь?

Ли не верила ушам. Адам Мертон Брейдон? Очарователен? Добр? Занимателен?! Ли всегда считала Адама таким же очаровательным, как осиное жало.

— Он сказал, что считает меня самой красивой и неотразимой женщиной на свете, — почти прошептала Блайт. — Как по-твоему, он правду сказал или польстил, потому что сегодня мой день рождения?

Ли проглотила просившийся на язык ехидный ответ.

— Уверена, что он не лгал, — честно пробормотала она, поскольку сама считала сестру редкой красавицей и всякий, кто не разделял этого мнения, становился в ее глазах болваном и олухом. Очевидно, Адам не настолько чудной, каким она его считала, если мог быть так мил с Блайт. Не то что Джастин!

— Даже Джулия заметила, что ты сегодня на редкость хороша, — объявила Ли, вспомнив растерянное лицо Джулии, обнаружившей, что Блайт танцует с одним из наиболее верных ее поклонников.

— А ты видела бедного Джона Дрейтона? — хихикнула Блайт. — Он ужасно расчихался, потому что перо Джулии щекотало ему нос во время танца. Адам утверждает, что одна ее прическа заняла полдня и Белла закатила истерику, когда Джулия потребовала, чтобы еще один кро-о-охотный локончик спускался на ее лилейное плечико. Знаешь, как Адам называет свои бачки? Бакенбарды «Пиккадилли»! Так говорят в Лондоне! О, Ли, это лучшая ночь в моей жизни! И я так рада, что ты объявила о своей помолвке! Я едва ли не впервые в жизни видела папу и маму такими счастливыми! Папа выглядел так, будто у него камень с плеч свалился! Надеюсь, ты не сразу уедешь?

— Разумеется, нет. Но в следующем месяце мы с мамой отправимся в Чарлстон, объявить новость родным Мэтью, — рассеянно объяснила Ли, думая о словах Блайт.

— Мэтью очень красив, Ли. И такой милый! Дважды танцевал со мной.

— Ты права, Блайт, мне очень повезло.

И он был на седьмом небе, когда она приняла его предложение. Она правильно поступила, согласившись выйти за него. Со временем придет и любовь. Она уже уважает его. Он ей нравится. И он ничего не ожидал взамен, спасая ее семью от бесчестия, позора и разорения. Отец не смог бы жить в позоре.

Да, она сделала как надо, твердила себе Ли, пытаясь изгнать из мыслей образ Нейла Брейдона. Если бы только она могла выбросить его из сердца!

Она украдкой наблюдала за ним, не в силах отвести глаз, а он вдруг повернулся, и их взгляды встретились. Она почувствовала себя такой беззащитной, словно он каким-то образом мог почувствовать, что делается у нее на душе.

Ли опустила голову и старательно игнорировала его весь остаток вечера, ощущая себя проклятой и отверженной, будто каким-то образом изменила Мэтью. Он — тот, с кем она пойдет к алтарю. Мэтью будет возлюбленным Ли, отцом ее детей. Он любит ее. Она ему не безразлична. Почему же так упорно представляет себя рядом с Нейлом Брейдоном?

Все это так неправильно. Неверно. Плохо. Она приняла решение и не отступит от своего слова.

— Так вот вы где! Я искал вас! Боялся, что какой-нибудь негодяй и повеса сбежал с моей единственной и истинной любовью! — объявил Адам шутливо, завладев рукой Блайт и продев ее в сгиб своей на случай, если она вздумает сбежать.

— Я только сейчас предотвратила ужасный скандал! Мой чулок повел себя совершенно неприлично, — весело объявила Блайт хохочущему Адаму. — Я отчаянно боялась, что во время нашего следующего вальса он окажется в чаше с пуншем. Можете представить, какой переполох бы поднялся?! Будь он еще розовым, никто ничего не заметил бы, но он зеленый!

Она снова хихикнула, но тут же осеклась, когда он прижал губы к ее щеке, словно привык к таким вольностям, и обнял девушку за плечи.

— Что за неисправимое дитя! Клянусь, она завладела моим сердцем! — воскликнул он, сам еще пока не сознавая всей важности сказанного. Но позже Адам все вспомнит и не станет терять времени на раздумья.

— Ты идешь, Ли? — окликнула сестра, видя, что та нерешительно остановилась в дверях.

— Я недавно видел Мэтью, только вот не помню, с кем, — вторил Адам.

— Какой-то деловой знакомый. Хотел потолковать о новой сделке. Мэтью не смог ему отказать, так что… меня никто не хватится, если постою еще немного. Немного голова болит, — солгала Ли, мечтавшая еще несколько минут побыть в тишине и покое, прежде чем в который раз выслушивать поздравления, пожелания и вежливые, но навязчивые вопросы посторонних.

— Наш танец, Люси, — напомнил Адам, увлекая ее на середину зала.