Веселая вдовушка - Хейвуд Смит

— Я узнал о сплетнях, которые ходят в этом доме. — В голосе Гэррэта зазвенел металл.

Слуги, чувствуя свою вину, разом опустили глаза. Гэррэт между тем продолжал:

— Запомните вот что: пока господу и королю угодно, я остаюсь полноправным хозяином этого дома и не потерплю впредь подобных гнусностей. Всякий, кто станет сплетничать за моей спиной, будет без всякой жалости выброшен за ворота. Никто из вас не смеет обсуждать дела, которые касаются лично меня, — зарубите это себе на носу!

Все, кто находился в комнате, включая ближайших родственников Гэррэта, замерли, отлично осознавая, что граф шутить не намерен.

Гэррэт перевёл взгляд на Стивена, и лицо его смягчилось.

— Зато слуги, сохранившие преданность мне и моей семье, получат достойное их верной службы вознаграждение. Кстати, я собрал вас здесь и по этой причине. Хочу вам объявить, что с сегодняшнего дня я назначаю Стивена своим личным камердинером. — Гэррэт с минуту помолчал, ожидая, когда присутствующие усвоят эту новость.

— Я хотел вознаградить Стивена за преданную службу ещё и изрядной суммой, но он отказался от золота и попросил разделить деньги поровну между всеми остальными слугами.

Слуги обменялись удивлёнными взглядами, а потом все как один уставились на Стивена.

— Из уважения к Стивену я решил исполнить его просьбу. Таким образом, каждому из вас причитается по пять фунтов.

Ответом Гэррэту послужили радостные восклицания.

Что же, с удовлетворением подумал Гэррэт, Кромвелю не удастся наложить свою лапу на эти двести пятьдесят фунтов.

Вдруг он ощутил такую безмерную усталость, что едва сумел сказать:

— Прошу всех, кроме Стивена и Уинтона, удалиться. Немедленно.

Низко кланяясь Гэррэту в благодарность за щедрый дар, слуги начали расходиться. Леди Кэтрин и её дочери тоже удалились.

Элизабет сидела как ни в чём не бывало. Когда все разошлись, она подошла к Гэррэту. Неуклюже присев рядом с его креслом, Элизабет поцеловала руку мужа.

— Благодарю тебя за Стивена, — медленно проговорила она. — И за ребёнка, которого я ношу под сердцем. И за то, что ты познакомил меня со своей матерью и сёстрами, которые стали для меня родными людьми. — В глазах Элизабет блеснули слёзы. — Но более всего за то, что ты нашёл в себе силы перебороть свой недуг. Знаю, тебе это далось нелегко — сдаться, умереть куда проще. Если бы ты только знал, Гэррэт, как всё это время мне тебя недоставало!

У Гэррэта сжалось сердце. Как и в чём он мог убедить эту женщину, когда сам уже мало что понимал в собственной жизни? Беседы со Стивеном глубоко изменили его внутренне. Ему, Гэррэту, пришлось искать ответы на такие вопросы, которые он прежде никогда не осмелился бы себе задать.

— Элизабет, я совсем не похож на того человека, за которого ты вышла замуж. И мне уже никогда не стать прежним. — Гэррэт сделал попытку высвободить руку из её ладоней, но Элизабет держала его крепко.

— Я тебя не отпущу, Гэррэт, — сказала она. — Ты снова будешь ходить. И ездить верхом, и укачивать на коленях нашего ребёнка. Я видела это во сне.

— Что такое сны? — криво улыбнулся Гэррэт. — Иллюзия, не более того. А у меня, знаешь ли, иллюзий не осталось.

Элизабет удивлённо выгнула бровь.

— Господи, до чего же тебе нравится страдать! — В её глазах мелькнул озорной огонёк. Она намеренно употребляла в своей речи фразы, которые в недавнем прошлом любил повторять ей в назидание Гэррэт. — А я не в силах помочь человеку, который вечно лелеет свою скорбь.

Элизабет повернулась к Стивену.

— Помогите мне встать на ноги. Что-то я не ко времени разговорилась. Видно же, что милорду не терпится лечь в постель.

— Да, прошу вас, мадам, уходите. Пора, — не сказал, а простонал Гэррэт, поражённый в самое сердце прозвучавшей в её голосе иронией.

— Вот как? Уходить? И не подумаю.

— Что такое? — не на шутку удивился Гэррэт.

— Поскольку ты стал поправляться, я решила снова поселиться в этих покоях. Я сказала Гвиннет, чтобы она перенесла сюда мои вещи. — Элизабет улыбнулась. — Мне надоело спать в одиночестве, Гэррэт. Хотя я сейчас сильно раздалась, твоя кровать достаточно широка, чтобы вместить нас обоих. Если ты пообещаешь не толкаться во сне, то и я не буду тебя толкать.

Она вошла в гардеробную и захлопнула за собой дверь. Подумать только, до чего изменилась Бесс! Сколько в ней иронии, сарказма — в самом деле, уж не насмехается ли она над ним? А теперь ещё эта странная идея — спать с ним в одной постели…

— Ради всего святого, — обратился Гэррэт к Уинтону и Стивену, старательно делавшим вид, что ничего особенного не происходит, — положите меня в постель и разденьте. И поскорее! Пока она не вернулась!

Сцепив руки, Гэррэт сидел на диване в большой гостиной. Вошла леди Кэтрин и, увидев сына, спросила:

— А где же девочки?

Сердце Гэррэта забилось неровно и тревожно.

— Я отослал их прочь. Их шепотки и испуганные взгляды сводили меня с ума. — Помолчав, он испытующе глянул на мать. — Что-нибудь случилось?

Леди Кэтрин одарила сына радостной и в то же время печальной улыбкой. Казалось, она прощается с прежним Гэррэтом — ветреным и отчасти легкомысленным молодым человеком, которого она тем не менее любила без памяти.

— Ты стал отцом, Гэррэт. — Леди Кэтрин нежно потрепала его по щеке. Потом уже сдержаннее добавила: — Мать и дитя чувствуют себя превосходно.

— Слава господу! — Прочитав про себя короткую благодарственную молитву, Гэррэт отвернулся к стене, чтобы скрыть набежавшие слезы счастья. Справившись с собой, он повернулся к матери:

— Мне можно на них взглянуть?

— Конечно. Мы привели Элизабет и дитя в надлежащий порядок, и теперь они готовы к встрече.

Леди Кэтрин широко распахнула двери господских покоев.

— Входи, но умоляю тебя — старайся говорить потише. Ты можешь напугать крошку.

Гэррэт хмыкнул и подмигнул матери.

— Похоже, я начинаю терять своё привилегированное положение в этом доме.

— Не тебе на это обижаться, — заметила леди Кэтрин. — Ты долго считался здесь центром мироздания — возможно, даже слишком долго.

Гэррэт тихонько вошёл в спальню и сразу же увидел Элизабет. Лицо её было бледным и утомлённым, но глаза лучились от счастья. Завёрнутый в белое одеяльце ребёнок лежал у её груди.

Дитя запеленали так основательно, что Гэррэту удалось разглядеть один только крохотный лобик и розовый носик-пуговку.

Вот он какой — его ребёнок! Подумать только — они с Бесс дали жизнь новому человеку!

Гэррэт жалел об одном — что его бедный отец не дожил до этого заветного часа.