Любовь без правил - Наталия Весенина

— Ладно, Белова. Чего в пороге стоим. Проходи. О жизни покалякаем. Молодость вспомним… — пригласил Корж.

В двухкомнатной квартире творился полный бардак. Вещи валялись на полу, на стульях, на диване. Грязная посуда вперемешку с книгами и замасленными газетами. Слой пыли казался многовековым. Шторы, похожие на тряпки, о которые вытирались руки. И только пространство два на два в углу комнаты оказалось идеально чистым. Маленький столик, на нем стояли кисти, лежали краски, рядом находился пустой мольберт.

— Вовка, — Евгения повернулась к бывшему однокурснику. — Скажи, что с тобой произошло? Пока не объяснишься… разговаривать с тобой о деле не стану.

— Жена от меня ушла. — с надрывом в голосе сообщил он. — Знаешь, как оно бывает. Сначала я в институте работал, подрабатывал тем, что реставрировал картины, есть у меня к этому определенный талант. За реставрацию платили, разумеется, больше чем за обучение студентов. Ну, жена настояла, чтобы я бросил работу и занимался тем, что дает больший доход. Я работал, старался. В доме появились деньги, родился сынишка. А потом… жена ушла к одному моему заказчику. Видите ли, я не интеллигентный человек. Какой то маляр. А она всегда мечтала быть женой профессора. Представляешь? А подождать с десяток лет, пока я защищу диссертацию, докторскую, ей не хотелось, подавай все и сразу. Наука и большие деньги — несовместимое понятие, ты же знаешь, Белова. Жена тоже знала, но, видимо, повод нашла. Потому что в один прекрасный момент обнаружила, что живет с маляром. — в сердцах Корж бросил окурок на пол и затоптал его ногой. — Так мало того, — продолжал он. — Она с сыном видеться мне не позволяет. Говорит, что у него должен быть один отец. Это тот, значит, к которому она ушла. А я, выходит, никто! Вот я и запил, с горя. — сообщил Корж, понуро опустив голову и носком ковыряя грязный пол. — А вчера… — бывший однокурсник запнулся, и на его глазах блеснули слезы, — она позвонила. У сына обнаружили анемию…

Женя удивленно и вопросительно посмотрела на Коржа, в болезнях она не разбиралась.

— Это когда не хватает красных кровяных телец в крови. — пояснил Вовка, правильно поняв ее взгляд. — И ребенку срочно нужно лечение, дорогостоящее лечение. Уже завтра необходимо сделать первый взнос. Тридцать тысяч…

— Чего? — уточнила Евгения, испугавшись, что сумму Вовка называет в популярных и распространенных в обиходе долларах.

— Рублей. — ответил он.

Девушка облегченно вздохнула, но у нее даже таких денег не было. Сейчас ей неимоверно захотелось помочь Коржу, прекрасному парню, доброму, душевному человеку, которым она его помнила. Как разрядить обстановку и успокоить студенческого товарища она не знала. Поэтому сказала первое, что пришло в голову:

— По — моему уход жены, еще не повод, чтобы из человека превращаться в обезьяну. — строго посмотрела на Володю Евгения. — Так, где у тебя тряпка, швабра, тазик с водой неси. Сначала превратим твою берлогу в нормальную квартиру, а потом будем разговаривать дальше.

Часа два, практически не разговаривая, они мыли, скребли, чистили и стирали белье. Когда квартира сияла чистотой, Женя приказала Коржу:

— А теперь иди в ванную и превратись обратно в привлекательного мужчину, каким ты был всегда. Да за тобой же третья часть девчонок из моей группы убивалась. Тебе всего двадцать три…

— Двадцать пять. — поправил е Корж.

— Ну, двадцать пять. Не далеко ускакал. — исправилась Женя. — Давай, приводи себя в божеский вид.

Еще полчаса она ждала, пока Вовка помоется.

Из ванной мужчина вышел помолодев лет на десять. Он тер рукой подбородок.

— Так непривычно без бороды. — улыбнулся Володя.

— Ничего страшно. Не расстраивайся. Она тебе не шла. — успокоила его Женя.

— Слушай, а, собственно говоря, чему обязан…? С какой целью пожаловала? — поинтересовался он.

— Вовка… Скажу, не поверишь. Я тебе марку принесла…

— Подожди, но марку должна принести домработница Снежанны Залеской. Это ты, что ли? — глаза у Коржа расширились.

— Я и не я…

— Ты же, в школе, учителем младших классов, я слышал, работаешь? Что, тоже решила профиль сменить? — удивился товарищ.

— Нет, Вовка, я и работаю учителем. Просто так получилось… Я тебе расскажу, но обещай, что не проболтаешься.

— Жень, обижаешь, честное слово. — положил руку в область сердца однокурсник.

Впрочем, Евгения и не сомневалась в порядочности Коржа. Он был одним из немногих, среди однокурсников, с кем бы она, как говорят, пошла в разведку. И девушка не раздумывая, рассказала, как попала к Снежанне, как обнаружилось, что супруг ей не изменяет, и как теперь она пытается узнать о цели знакомства Виталика с Залеской.

— Мда! Попала ты в историю. — улыбнулся Корж. — А по тебе и не скажешь. Не думал, что ты такой отъявленный боец. Ладно, показывай ценность. — попросил Корж и потянул руку, в которую Женя вложила коробочку с маркой.

Он осторожно открыл крышечку, пинцетом достал редкий экземпляр и посмотрел на нее сквозь лупу. Потом поднял глаза на Евгению и задумчиво сказал:

— Жень, а марочка то не из дешевых. На один год выпуска только посмотреть… да и… — Володя замолчал, не договорив.

— Конечно не дешевая. Сегодня к Снежанне покупатель приходил, предлагал ей пятнадцать тысяч долларов за нее. Представляешь? Я никогда не интересовалась филателией, но очень удивилась, что столь огромные суммы люди готовы платить за маленькую бумажку. — рассказала Женя.

— Ха… маленькую бумажку. Ты вообще в школе училась? В институте училась? — задавал глупые вопросы бывший однокурсник.

— Что ты ерунду спрашиваешь. Разумеется. Теперь, вон, сама пытаюсь детей учить. — сдвинула она плечами.

— А ты бы присмотрелась к марке повнимательней. — предложил Корж и протянул ее Жене.

— Ну, портрет Екатерины второй. Указан год ее рождения и год смерти. — вслух Евгения описывала, то, что видела на небольшом прямоугольнике.

— Год рождения Екатерины второй… — загадками говорил Вовка. — Не наводит тебя ни на какие мысли? — он ждал ответа.

Евгения продолжительное время раздумывала.

— По — моему, она родилась в тысяча семьсот двадцать девятом, а не двадцать седьмом… — задумчиво произнесла она.

— Вот именно! А теперь немного, самую малость, о марках. Я, видишь ли, Белова, в детстве очень ими увлекался. Даже около двух сотен собрал. Потом, правда, забросил… Да, какая разница. — махнул рукой Корж, — Вообще то цены на марки сейчас смешные — 10 рублей, 100 рублей. Заниматься филателией может позволить себе практически любой школьник. Заметь, самой обычной филателией. Но, а вот если говорить о редких экземплярах, то тут цены поднимаются от пятьсот долларов и выше. И, конечно, необходимо обладать большими средствами, чтобы позволить себе иметь достойную коллекцию.