Девять месяцев из жизни - Риза Грин

– Нью-Йоркский университет, Эд Джеллет.

– Привет, Эд! Это Лара Стоун, школа Бэль-Эйр.

– Лара, душечка, как ты там? Я уже соскучился по тебе и по твоим сказочным туфелькам.

По непонятным мне причинам в приемных комиссиях осело огромное количество голубых. Эда я знаю много лет, и он среди них, наверное, самый голубой. Мы познакомились на моей первой общенациональной конференции консультантов по высшему образованию – в тот год она была в Вашингтоне – и всю ночь дули коктейль «космополитен» в гей-баре в Дюпон-центре еще с двумя голубыми членами приемных комиссий, кажется, из Скидмора и Оберлина. Кстати, все эти педики из приемных комиссий нежно меня любят. Если в нашей профессии может быть дива, то я к этому статусу максимально приблизилась.

– Я тоже соскучилась, – говорю я. – Ты все еще встречаешься с этим оформителем витрин из «Армани»?

– Лара, милая, это пройденный этап. У меня теперь все интереснее, крупнее и красивее, ну, ты меня понимаешь. А ты-то как живешь? Симпатичный муженек на месте?

Последний раз, когда Эд был в Лос-Анджелесе, я пригласила его пообедать с нами и сходить посмотреть «Баффи, убийцу вампиров». Эндрю удрал домой посреди сеанса, но успел совершенно очаровать Эда.

– Муженек при мне, так что можешь не надеяться. Хочешь – верь, хочешь – не верь, но у нас будет ребенок. Девочка.

Эд восторженно охает:

– Боже ты мой, поздравляю. Это сейчас самый писк. Все знаменитости ходят беременные. – Только голубой может рассуждать о беременности как о модном аксессуаре. – Имя уже придумала?

В моей голове вспыхивает ослепительная лампочка. Даже не верится, что я могла позабыть об именах. Прошло уже две недели с тех пор, как мы выяснили, что у нас девочка, а мне так ни с кем и не удалось это обсудить. Ну, сами подумайте, от кого я могу услышать честное беспристрастное мнение, которому могла бы доверять? Джули отпадает, от Стейси я не услышу ничего, кроме гадостей, на Эндрю надежды никакой, но вот Эд – Эд идеальная фокус-группа. Согласитесь, в этом вопросе никто не поможет лучше, чем модный столичный педик.

– Ну, на настоящий момент, – говорю я, – мой список сузился до двух имен. Они должны начинаться на «П» или на «Дж», – только не надо меня спрашивать, все вопросы к Эндрю, – в общем, я пока остановилась на Паркер и Джози. Как тебе?

Эд презрительно цыкает зубом:

– Нет, милая, только не Джози. Ей всю жизнь придется отбиваться от шуточек про ее киску[32]. Нет, нет, нет, это будет трагедия.

На самом деле, я об этом уже думала, но меня смущала мысль, не дойду ли я со своей предусмотрительностью до полной паранойи. Жалко, имя-то хорошее. Так и представляешь маленькую Джози со смешными хвостиками и писклявым девчоночьим голоском. Но Эд все-таки прав. Когда дело дойдет до школы, имя уже таким хорошим не покажется.

– Не возразишь, – говорю я. – Тогда что ты думаешь про Паркер?

Если честно, Паркер у меня значится под номером один. Оно подходит по всем статьям. Начинается на «П», пусть Эндрю порадуется, не рифмуется ни с какой гадостью-пошлостью, необычное, но и не дурацкое, к тому же есть на что опереться в мире искусства – Паркер Поузи, по-моему, все любят. По уверениям Стейсиной книги, самое страшное, что может случиться в школе, – это шуточки про парковку[33]. Это можно пережить. Мне просто нужно было получить подтверждение своим домыслам от человека с хорошим вкусом. У Эда хватает недостатков, но отсутствием вкуса он никогда не страдал.