Пробуждение страсти - Карли Филлипс

Впрочем, она пыталась убедить себя в том, что у этих отношений нет будущего, что Сэм не захочет долгой привязанности к ней.

— Николь, можно мне вылизать миску?

Голос Сэмми вернул ее к действительности, и она взглянула на девочку.

— Ну… не знаю. Возможно, за это право тебе придется побороться с конкурентом, — ответила Николь, лукаво поглядывая на Сэма.

Девочка с изумлением уставилась на нее.

— Но… но это ведь мое печенье! — В голосе малышки звучала обида.

— Тыковка, успокойся, — сказал Сэм. — Я мог бы уступить свои права за… за поцелуй, скажем. — С этими словами он перевел взгляд на Николь.

Но та не успела и слова вымолвить, как Сэмми обняла Сэма и чмокнула его в щеку. В результате этой ласки она обмазала его тестом, которым все еще был запачкан кончик ее носа.

С чувством исполненного долга Сэмми снова уселась на свой стул, но тут же заерзала.

— Ой-ой-ой!

— Что случилось? — встревожилась Николь.

— Мне нужно пописать. Не трогайте мою миску! — закричала Сэмми, уже выбегая из кухни.

Смеясь, Николь подошла к Сэму и стерла тесто с его щеки. Глаза Сэма потемнели от страсти. Когда же Николь сунула палец в рот и стала демонстративно долго и старательно слизывать с него сладкое тесто, тело Сэма содрогнулось.

— Прекрати, — прохрипел он.

С шаловливой улыбкой Николь вынула палец изо рта и, прислушиваясь к шагам Сэмми, наклонилась, чтобы слизать со щеки любовника остатки теста. Сэм издал низкий рык, свидетельствовавший о том, что он вот-вот потеряет контроль над собой. Николь нравилось, что этот сильный мужчина находился в ее власти. Она прижалась губами к его губам.

— Эй, вы оба, брэк! — крикнула Сара, бесшумно вошедшая в кухню.

Николь резко выпрямилась, а Сэм быстро стер последние остатки теста со щеки. Через несколько секунд в кухню вернулась Сэмми.

— Вы еще не выложили печенье на противень? — спросила она.

— Нет, мы ждали тебя. А теперь приступим к работе.

Николь принялась учить девочку правильно формовать и выкладывать печенье, однако она до сих пор ощущала покалывание во всем теле и ни на минуту не забывала о Сэме.

Выходной день пролетел быстро, и Николь, снова упаковав вещи, вернулась в Серендипити, в новый дом. Сэм высадил ее у крыльца, а сам уехал к брату, взяв с Николь обещание оставаться дома до тех пор, пока он не выяснит, где сейчас находились русские.

Распаковывая чемодан, Николь долго размышляла о ситуации, в которой оказалась. Несмотря на неприятности, она неплохо проводила время, хотя, конечно, ей хотелось большего. Она уже привыкла к тому, что Сэм был всегда рядом и занимался с ней по ночам любовью. Он охранял ее, старался уберечь от опасности и тем самым постепенно раскрывался перед ней. Николь видела, что он — надежный человек, на которого можно положиться.

Сэм был хорошим крестным для Сэмми, верным другом для Сары и веселым приятелем для ее мужа Марка. С Николь он был внимателен, и ей нравилось проводить время с ним и с Сэмми, слушая милую болтовню малышки. Когда Марк вернулся домой, Николь убедилась, что в семье Сары царили мир и покой. Супруги, судя по всему, любили друг друга. Николь по-доброму завидовала им. Она мечтала именно о такой семье.

Ее родители не сумели создать крепкую хорошую семью. Они даже не поздравили дочь с днем рождения! Николь чувствовала себя очень одинокой. Ее сестра-близнец находилась в психиатрической клинике, а бывшие друзья жили в Нью-Йорке своей фальшивой жизнью. При мысли об этом к горлу Николь подкатил комок, а сердце болезненно сжалось. Однако она быстро взяла себя в руки. Николь привыкла держать чувства в узде. Но чем больше она общалась с Сэмом и его друзьями, тем эмоциональнее становилась. Она и не подозревала, что могла испытывать такие острые эмоции — порой они даже брали верх над ее выдержкой.

Особенно это касалось чувств, которые вызывал у нее Сэм. Но Николь не могла допустить, чтобы чувства эти полностью овладели ею. Она решила, что как только разберется с отцом Тайлера, сразу же сосредоточится на своем бизнесе и обустройстве нового дома. Ей надо было завести в Серендипити побольше друзей, таких как Мейси, и начать свое дело. А Сэм останется ее приятелем, с которым она будет время от времени заниматься сексом, — и не более того. Николь решила, что не позволит ему разбить ей сердце.

Войдя в полицейский участок, Сэм сразу же направился к кабинету брата. Постучав, он тотчас вошел и плотно закрыл за собой дверь.

Майк, давно уже решивший для себя, что останется жить в Серендипити, удобно устроился в просторном служебном кабинете, когда-то принадлежавшем их отцу. На стенах кабинета висели фотографии родного города разных лет, а на рабочем столе стояли портреты супружеской пары — Майка и Кары. Некоторые были повернуты к двери, а другие стояли лицом к нынешнему хозяину кабинета. Бросив взгляд на фото со счастливой четой, Сэм подумал о том, что Майк сильно изменился. Но он-то, Сэм, прекрасно знал, чего это брату стоило. Он помнил, как убеждал Майка, что у него с Карой все получится. Парадоксально, но Сэм не верил, что для него самого возможно семейное счастье.

Впрочем, после выходных, проведенных с Николь, в его душе что-то сдвинулось с мертвой точки и зародилось глубокое чувство, которое Сэм затруднялся определить. Он не мог заставить себя пристальнее заглянуть в собственную душу.

— Послушай, ты позвонил и попросил меня задержаться на службе, сославшись на то, что тебе нужно срочно переговорить со мной. И вот ты здесь, стоишь посреди кабинета и молчишь, словно воды в рот набрал. Выкладывай, что тебе от меня надо! — пробасил Майк, и его голос вывел Сэма из задумчивости.

Он приехал к брату сразу же после того, как отвез Николь домой, и его вещи все еще находились в багажнике. Ему нужно было срочно поговорить с братом.

— В городе все спокойно? — спросил Сэм. — Обошлось без происшествий?

Майк кивнул:

— Фестиваль закончился, и все гости разъехались. Стентон тоже уехал, как ты знаешь. А русские словно сквозь землю провалились, они не зарегистрировались ни в одном из близлежащих мотелей. Я их нигде не обнаружил, хотя, поверь мне, упорно искал.

— Стентон выходил на связь? — спросил Сэм. Он дал Тайлеру номер телефона брата и велел звонить, как только что-нибудь прояснится.

Майк вновь кивнул:

— Он пытался поговорить с отцом начистоту, но старик боится своих клиентов больше, чем копов. Думает, что русские могут достать его и в тюрьме. Старший Стентон отказался обращаться в полицию. Он сказал сыну, что тот должен вернуть Николь домой, приструнить ее и тогда все будет в порядке.

Сэм издал низкий угрожающий рык.

— Мы все знаем, что это невозможно, — добавил Майк усмехаясь. — Старший Стентон просто бредит.

Сэм молча кивнул, а Майк продолжал: