Тайна мадам Лефевр - Джулия Джастис

– Отняли у вас? Мой брат сказал, что вы согласились ехать в Вену без мальчика.

– Эти слова столь же точны, что и заявление о моей кончине! – едко парировала Элоди. – Не хотелось бы вас разочаровывать, но единственная причина, по которой я покинула этот hôtel без сына, заключалась в том, что Сен-Арно подмешал мне в чай снотворного и похитил меня. Привезя меня в Вену, он угрожал, что причинит зло Филиппу, если я не соглашусь участвовать в заговоре. Неужели вы действительно этого не знали?

Графиня потупилась, не осмеливаясь посмотреть Элоди в глаза.

– Я осведомлена о непреклонных взглядах брата и о безжалостных методах, с помощью которых он добивается желаемого. В вашем внезапном уходе без Филиппа я заподозрила неладное. Но этот ребенок очаровал меня с первого взгляда. Когда Сен-Арно сообщил, что должен немедленно отбыть в Вену, а вы ушли домой завершать приготовления, так и не повидавшись с Филиппом, чтобы не расстраивать его прощанием, я так обрадовалась, что не стала задавать никаких вопросов.

– Он расстроился, когда я так и не пришла забрать его? – спросила Элоди.

Графиня кивнула:

– Разумеется. Но у меня была детская, полная игрушек, чтобы отвлечь его, а еще ему нравилось, когда я читала ему вслух сказки. Когда он спрашивал о вас, я объясняла, что вы выполняете важное задание, но скоро вернетесь. По ночам он часто плакал, так что первый месяц я спала с ним в детской. Постепенно он перестал задавать вопросы.

На глаза Элоди навернулись слезы.

– Спасибо вам за то, что были столь добры к нему.

Графиня пожала плечами:

– Eh bien[37]я тоже люблю его. Но что вы намерены теперь делать? После вашего исчезновения минуло много недель, прежде чем Филипп снова успокоился и стал счастлив. Вы ведь не хотите снова расстроить его, отняв у меня?

– Именно потому, что беспокоилась о его счастье и благополучии, я и не забрала его с собой два месяца назад. Но, как бы хорошо вы о нем ни заботились, он мой сын, и я хочу вернуть его.

Графиня лишь головой покачала:

– Вы же не собираетесь забрать его прямо сейчас! Дайте ему немного времени! Он же слишком мал, чтобы понять происходящее. Вы лишь запутаете и расстроите его.

– Верно, мы не отнимем его у вас сию секунду, – вмешался Уилл. – Он считает этот особняк своим домом, а вас своей maman. Мы предлагаем, чтобы моя жена проводила с ним некоторое время, чтобы мальчик привык к ней. Когда он освоится, мы заберем его насовсем.

На глаза графини навернулись слезы.

– И я никогда его больше не увижу? Ах, мадам, если бы вы только знали, каково это – навсегда лишиться сына, вы не были бы столь жестоки.

– Поверьте, я это отлично знаю! – парировала Элоди. – Мой сын был потерян для меня на долгие два года.

– К тому же не так далеко Филипп и окажется, – заверил Уилл. – Я направлен в Париж для ведения экономических переговоров с французским правительством. Если мы придем к соглашению, и я начну воплощать замысел в жизнь, в Париже нам придется задержаться на много месяцев. Вы сможете видеться с Филиппом хоть каждый день, если пожелаете.

– Я бы хотела, чтобы он остался со мной! – с тоской воскликнула графиня. – Мой собственный сын умер, и я никогда уже не смогу обнять его. Но ваш сын жив, мадам. Забирая его, вы разрываете мне сердце, но я не стану вам в этом препятствовать. Молю лишь об одном: не забирайте его силой, дайте время привыкнуть.

– Именно так я и намерена поступить. – Подойдя к графине, Элоди дотронулась до ее руки. – Благодарю вас. Я понимаю, как трудно согласиться на этот шаг. Но, как сказал мой муж, в Париже мы пробудем значительное время. Скорее всего, пройдет несколько недель, прежде чем Филипп захочет переехать к нам, и месяцев, прежде чем мы покинем Францию.

Графиня печально покачала головой:

– И целой вечности недостаточно, чтобы примирить меня с его утратой.

– Вы никогда его не утратите, – разуверила ее Элоди. – Во всяком случае, не окончательно. Всегда будете занимать особое место в его сердце. Обещаю, я не стану пытаться стереть ваш образ из его памяти.

– И это невзирая на то, что я позволила ему забыть вас? – удивилась графиня. – Но вы же понимаете, в моем случае все иначе. Я считала вас мертвой! Зачем напоминать о женщине, которая никогда к нему не вернется?

– До тех пор пока вы обе не поставите во главу угла благополучие мальчика, мы не сможем прийти к разумному решению, – произнес Уилл.

– Могу я увидеть его прямо сейчас? – спросила Элоди.

Уилл тут же уловил в ее голосе тоскливые нотки. Понимал он также и то, что переговоры об опеке над Филиппом станут для нее тяжелым испытанием, особенно если и графине не чуждо вероломство, присущее ее брату, и она понимает, к чему может прибегнуть, чтобы добиться своего.

– Да, графиня, будьте добры послать за Филиппом. Элоди, любовь моя, ты слишком взволнована, чтобы соображать трезво. Почему бы тебе не пойти прогуляться немного, – он жестом указал на окна, выходящие в маленький регулярный сад, – пока ждем Филиппа? А мы с графиней пока обговорим детали.

В глазах Элоди отразились благодарность и облегчение.

– Спасибо, я так и сделаю, – ответила она.

Уилл поцеловал ей руку.

– Я позову тебя.

Когда за женой закрылась дверь, он снова повернулся к графине:

– Я рад, что вы проявляете благоразумие, мадам.

Она вздохнула:

– Я предпочла бы схватить Филиппа в охапку и сбежать с ним туда, где вы никогда нас не найдете. Но я знаю, каково это – потерять сына. Сумею ли жить в гармонии с самой собой, если намеренно причиню другой женщине такую боль? Не уверена.

– Аплодирую вашей чувствительности. Моя жена также желает Филиппу только добра, в противном случае я выкрал бы его для нее еще два месяца назад. Однако спешу известить на случай, если ваше желание единолично контролировать мальчика возьмет верх над более благородными чувствами: я вырос в лондонских трущобах, потому напрочь лишен сентиментальности. Нет такого места, куда вы могли бы сбежать, отыщу везде. Я незаметно выкраду мальчика, и мы пересечем половину Ла-Манша, прежде чем вы хватитесь его. Оказавшись в Англии, Филипп попадет под опеку моей влиятельной семьи, и вот тогда вы точно его никогда больше не увидите.

Графиня ахнула:

– Вы можете так поступить, месье? Но это чудовищно!

– Возможно. Но мне не понадобится совершать чудовищных поступков, если вы будете вести себя благоразумно. Принимая во внимание, что Филипп не ваш сын, советую принять наши условия, поверьте, весьма благоприятные для вас.

– Благоприятные или нет, выбора вы мне не оставляете, так ведь?

– Именно таково и было мое намерение, – отозвался Уилл. – Однажды, когда Филипп станет старше, придется рассказать ему правду, предпочтительнее до того, как он сам обо всем узнает. Ну же, мадам, давайте отбросим мечи в сторону. Незачем враждовать. И вы, и моя жена любите мальчика. Он будет только счастлив оттого, что вместо одной мамы у него появятся две. Наше соглашение сработает, даю слово.