Телохранитель - Мэри Каммингс

Выехал на улицу, повернул налево.

— А куда мы едем? — спросил Тони.

— Не все ли равно? — Рэй постарался придать голосу оттенок дружелюбия. — Просто едем. Если тебе совсем невмоготу, перебирайся на заднее сидение, поспи пока.

Сердце стучало так, что удары отдавались в виски.

Темнота, запах в машине — неприятный, затхлый…

«Попытайтесь понять, почему человек лжет — тогда, возможно, вам удастся докопаться и до скрытой под этой ложью правды…»

Что же все-таки означает вранье Тони? Что он связан с преступниками? Или что ему удалось от них сбежать, но, смекнув, что тут можно сорвать неплохой куш, он выдумал историю, будто его прислали за выкупом?

Если так, то становится понятно и еще одно: почему речь идет всего о пятистах тысячах евро. Ведь в письмах было четко написано: миллион! Но если требование выкупа — это «личная инициатива» шофера, то он может просто не знать, о какой сумме там шла речь. Он вообще, по идее, не должен ничего знать о письмах…

— Слушай, а что с деньгами-то? — словно подслушав его мысли, нерешительно спросил Тони. — Ну… с теми, которые нужно в спортивную сумку положить.

— Деньги я в банке получу, когда откроется, — объяснил Рэй. — Рамсфорд позвонит, даст распоряжение. Мы с ним обо всем уже договорились.

Притормозил у ночной лавки, где продавали закуски.

— Может, ты поесть хочешь?

— Да нет, — Тони поморщился. — Кусок в горло не лезет.

На самом деле Рэй знал, куда именно едет. Толком дорогу он не помнил, но словно какое-то «шестое чувство» вело его, подсказывая правильное направление.

Доехал, свернул и остановился. Выключил мотор и повернулся к Тони.

Шофер подался вперед, напряженно озираясь.

— А чего… — голос дрогнул, — почему мы встали?!

— А ты не знаешь?

— Нет… нет.

— Хорошее тихое место, — объяснил Рэй, — можно спокойно, без помех, посидеть, поговорить.

Если Тони, как он утверждает, очнулся только в доме, следовательно, никак не может помнить проулок, где преступники бросили «Крайслер». Тогда чего же он вдруг так занервничал?

— Да, именно поговорить… — медленно повторил Рэй.

— О чем? — отрывисто и настороженно спросил шофер.

— О Мэрион Рамсфорд, и о том, где она сейчас.

— Но я же тебе сказал, они… — начал Тони и осекся, увидев появившийся в руке Рэя пистолет. — Ты что?!

— Ты лжешь.

Эти слова словно подвели черту под всеми предыдущими разговорами. Рэю вдруг почудилось, что сейчас, в этот самый момент он переступает какую-то грань, которая разделит его жизнь на две части — то, что было «до», и то, что случится «после».

— Ты лжешь, — повторил он увереннее. — Где Мэрион?

— Я… я ничего не знаю, — уставившись как завороженный в черное, идеально-круглое отверстие ствольного канала, замотал головой шофер. — Нет, я… — Рука его медленно тянулась к замку ремня безопасности.

В тесном пространстве выстрел показался оглушительным. Тони выпучил глаза.

— Ты… ты… ты что?!!

— Если ты еще раз потянешься к ручке или к ремню, я прострелю тебе руку, — медленно и жестко сказал Рэй.

— Ты что, ты же мог меня ранить… убить!!! — словно не слыша его, трясущимися губами продолжал лопотать Тони.

— Не мог. Я чемпион штата по стрельбе и всегда попадаю туда, куда целюсь.

Что он делает, как он вообще может это делать?! А губы между тем выговаривали четко и ясно:

— А теперь ты мне скажешь, где Мэрион. И если еще раз ответишь «Не знаю», я снова выстрелю. На этот раз тебе в ногу.

— Ты… ты сумасшедший!

— Возможно. Но если ты мне не скажешь, где она, я выстрелю.

— Я не знаю, правда не знаю!

— Ты лжешь. — На миг показалось, что это происходит не с ним, точнее, с ним, но во сне, скоро он проснется, дома, в своей постели, а потом прибежит Ри, прыгнет на кровать и скажет: «А знаешь что?!» — и нужно будет, как всегда, ответить: «Что?»…

Выстрел — и через секунду крик, тонкий и вибрирующий. Тони согнулся вперед, схватившись обеими руками за голень.

Рэй переложил пистолет в левую руку и включил мотор. Он надеялся, что машина сработала наподобие глушителя и снаружи выстрелы были не особо слышны, но оставаться на этом месте дольше было опасно.

Тронулся с места; достал из кармана платок и протянул продолжавшему подвывать Тони.

— Перевяжи ногу.

Шофер выпрямился, взглянул ошалелыми, полными слез глазами.

— Перевяжи, — повторил Рэй.

Выехал на улицу, свернул на юг — подальше от центра, от людных мест. Остановившись у одного из светофоров, заметил совсем рядом, метрах в двух, полицейскую машину. Если Тони сейчас закричит, позовет на помощь…

Но шофер сидел неподвижно, глядя перед собой. Рану перевязывать не стал, платок так и остался лежать между сидениями. Впрочем, Рэй был уверен, что пуля прошла по касательной к ноге и серьезной раны там нет — скорее, ссадина, как от удара бичом.

Увидев тихую улочку, Рэй свернул туда, проехал метров пятьдесят и снова свернул — в неприметный, плохо освещенный проулок. Остановился и выключил двигатель.

— Итак — где Мэрион Рамсфорд?

— Но…

— Я считаю до пяти, потом стреляю. Раз…

Он сам ужасался тому, что делает; если бы в его присутствии кто-то так мучал человека, он бы наверняка вступился, потому что это нельзя, нехорошо, неправильно!

— …два…

— Не надо!

— …три…

Тягучие, бесконечные секунды; каждая — как вечность, пока она тянется, успеваешь передумать массу вещей.

— …четыре…

А если Тони ни в чем не замешан?! Но тогда почему, когда они проезжали мимо полицейской машины, он не позвал на помощь?

— …пять!

«А вдруг я ошибаюсь?!» — в который раз подумал Рэй, но палец уже нажимал на спусковой крючок.

На этот раз отчаянный воющий крик продлился куда дольше. Немудрено — это вам уже не поверхностное ранение, икра была прострелена насквозь.

Сознание Рэя словно раздвоилось: одна часть, слыша этот крик, дрожала и сжималась от ужаса, от осознания того, что это из-за него, именно из-за него кричит от боли Тони, другая же… другая холодно оценивала происходящее: пуля, скорее всего, застряла в двери, либо прошила ее насквозь и ударилась об асфальт — хорошо, никого не задело рикошетом. Тони уже не кричит — всхлипывает… ага, вот, выпрямляется… Сиплый, сорванный от крика голос:

— Если ты сейчас убьешь меня, то вы уже никогда не найдете мисс Рамсфорд!