Золотая Серединка - Наталия Доманчук

Когда чашки были разбиты я взяла в руки блюдце:

– Фу, какая гадость. Одна огромная вишня на целую тарелку. Это ж подавиться можно, – и тарелка опять летит в сторону Кирилла, но не попадает в перекладину, а перелетает кухню и приземляется где-то там в коридоре. Звук от приземления был хорошим – она получила по заслугам.

Остальные пять я разбила об пол.

И меня сразу отпустило. И на душе даже стало как-то светло и легко. Нет, нежность и беззащитность еще не вернулись, но было так здорово, как будто я всю жизнь хотела сделать какое-то дело, но все время забывала. А сейчас я его сделала.

Я присела на краюшек стула:

– Ну? – уже спокойным тоном сказала я, – Поесть что-то есть?

– Хочу тебе сказать, что Таша на тебя плохо влияет. – Как бы на ходу бросил Кирилл и пошел к холодильнику.

– Нормальная девчонка. – Махнула я рукой.

– Есть оливье и вчерашняя пицца с салями.

– Разогревай!

Кирилл положил тарелку с пиццей в микроволновку, а на стол положил пиалку с салатом, приборы, два стакана и пакет сока:

– Я все-таки надеюсь, что ты с ней будешь видеться редко, – сказал он и подал пиццу.

– Ты можешь только надеяться, – хмыкнула я и откусила кусок.

– Вот сейчас ты нормальная, – как-то по-доброму произнес Кирилл, присел рядом на стул и тоже откусил кусок от пиццы.

– А ты – дебил! – спокойно ответила я на его комплимент.

– Ира, перестань. Меня не очень заводят такие слова.

– Да? А что же тебя еще не заводит?

– Все, что ты делала со мной последние семь лет!

– Это я с тобой делала? А я думала, что ты! – моему возмущению не было предела, я даже встала со стула.

– Я? То есть это я принимал решения не советуясь с тобой, а потом категорическим тоном просто ставил тебя в известность? – Кирилл тоже встал и стал махать перед моим носом чайной ложкой.

Я даже не знала, что ответить. Все, что он сейчас говорил – это было точно не обо мне. Я никогда не принимала решения сама и уж точно советовалась с ним по каждой мелочи, а не просто категорически ставила его в известность.

– Ты бредишь! – закричала я, – приведи хоть один пример.

– Ах, тебе пример нужен? Ну давай пройдемся хотя бы по ковру, зеркалу и сервизу, да?

Я кивнула, что согласна.

– Дорогой, я присмотрела круглый ковер, он мне очень понравился и я хочу его завтра купить, – немного кривляя меня, произнес Кирилл, – Я не очень люблю круглые формы. А какого он цвета? – уже своим голосом спросил Кирилл и сам же, но уже парадируя женский голос ответил: – Бежевый, конечно.

Потом он сделал небольшую паузу и своим голосом продолжил:

– Ну ты же знаешь, что мне нравятся ковры темных расцветок? – и опять моим писклявым голосом ответил: – Да, но темный цвет зрительно уменьшает пространство комнаты, а у нас прихожая и так маленькая и ее надо визуально расширить.

Все, что он сейчас говорил, было чистой правдой, но как он ее преподнес, выглядело действительно несправедливо. По отношению к нему, конечно же.

Я решила кое-что дополнить:

– И разве я не права? Кирилл, поверь мне, я прочитала много книг по дизайну прежде чем купить этот ковер!

– Вот именно! Ты прочитала и прислушалась к кому угодно, но только не ко мне. Ты читала кулинарные книги – и готовила. Да, иногда было очень вкусно. Но вспомни, как часто я тебе говорил, что я не люблю свеклу? А ты мне ее чуть ли не каждый день то варила, то запекала, то с чесноком выжимала!

– Но она же полезная! – выкрикнула я.

– Что-то я ни разу не припомню, чтобы ты готовила, например, редьку! Или Тыкву! А они ой как полезны! Но ты их не ешь, правда?

Я замолчала и опустила голову: Кирилл был прав. Я ненавидела тыкву и редьку. Поэтому и не готовила ничего из этих овощей.

– А сервиз? Есть же миллион вариантов: ну не нравится тебе мой выбор – серый или цвет «металик», хорошо. Ведь можно было купить зеленый, оранжевый, или простой и строгий белый. Только не в эту жуткую малинку!

– А сам купил в вишенку…

Кирилл махнул рукой на остатки на полу:

– Это я тебе назло купил.

– Мне? Или себе на зло? – тихо спросила я.

– Я просто начал скучать. И решил, что эти вишенки смогут мне напомнить о прекрасных, семейных вечерах с тобой.

– То есть все таки что-то хорошее ты помнишь, – обрадовалась я и улыбнулась.

– Хорошего было много, не спорю. Но твоя безграничная идеальность… Вот ты сделала что-то, и ты это считаешь правильным – потому что в книгах так написано. И ты это преподносишь мне – на, бери Кирилл и благодари меня, что я такая умная. А мне это совсем не надо. А ты все говоришь и говоришь про полезность, про то, как ты старалась, целый день готовила, или искала ЭТО. И так красиииииво мне на блюдце с голубой каемочкой приносишь и ждешь ответа. А что я могу сказать? Неужели ты правда думаешь, что я бесчувственная свинья и могу тебя огорчить и сказать, что ЭТО – полное дерьмо?

– То есть ты все время врал…

– Я скрывал правду, чтобы тебя не огорчать. И потом… разве с тобой можно было нормально поговорить? Я никогда не знал, и до сих пор, между прочим, не знаю, например, какое именно кино тебе нравится. Нет, я говорю не о тех фильмах, которые надо посмотреть потому что их надо посмотреть, потому что это где-то написано, а о том, какой тебе жанр, именно тебе, нравится. Не какому-то Александру Тимофеевскому, которого ты сильно уважаешь, а тебе!

Я села на стул и откусила еще кусок пиццы:

– Теперь я хоть знаю почему ты от меня ушел.

– Да это я так… и не собирался этого делать… меня просто в тот день очень вывела твоя покупка этой идиотской жабы. У нас в квартире было полно всяких фонтанов, аквариумов, террариумов, каких-то статуэток. Но эта жаба, с моего роста, меня просто доканала.

– Не преувеличивай – всего тридцать сантиметров.

– Я не чувствовал себя в этой квартире хозяином, понимаешь?

– Да я ведь все для тебя покупала! – закричала я, – лягушка это признак богатства и плодородия. А так же возрождения. Я просто очень хотела, чтобы у нас уже был ребенок. Поэтому и купила…

– Здорово! – захлопал в ладоши Кирилл, – вместо того, чтобы поговорить со мной о ребенке – ты купила жабу!

Я смотрела в пол и стыдилась поднять на него глаза:

– И ты ушел из-за лягушки?

– Ты вообще меня слышишь? О чем мы тут с тобой уже полчаса говорим?

– Я это поняла. Я спрашиваю о последней капли!

– Я не собирался уходить, но когда руки потянулись к чемодану, а ты даже слова не проронила… я вообще стал сомневаться – женщина ли ты, или ходячая энциклопедия без души… Почему ты меня не остановила?