Золотая Серединка - Наталия Доманчук

Мне очень хотелось позвонить Эдварду и пожелать спокойного сна.

Но я забыла свой мобильный телефон дома.

По этой причине я все выходные не говорила ни с кем кроме родных. И даже утром, в понедельник, не захотела ехать домой – а сразу поехала на работу.

Таша уже была в офисе и когда увидела меня набросилась как пантера на дичь:

– Ты с ума что-ли сошла? Где тебя носит? Ты почему трубку не берешь? – орала она.

– Я дома мобильник оставила. – Спокойно ответила я и сняла пальто.

– И где тебя носило? – уже чуть тише, но с таким же упреком поинтересовалась подруга. – К Эдварду, небось, поехала?

– Угадала, – я решила немного поиграть с ней.

– И как?

– Все супер!

– Что супер? – она явно нуждалась в деталях.

– Все супер, я же сказала.

– Был секс? – Таша опустила голову и стала ковыряться носочком туфли в ковре.

– Конечно был.

– И как? Почему я должна вытягивать у тебя всю информацию клещами? – она обиженно надула губки.

– Тебе не кажется, что эта информация личного характера, и я не должна с тобой ею делиться?

– Ну мы же подруги, – ее безапелляционность меня стала раздражать.

– Таша, я не буду с тобой откровенничать на эту тему.

– Ну хорошо, только скажи кто, по твоему мнению, лучше – Кирилл или Эдвард?

– Таша! – я прикрикнула на нее.

– Ой-ой-ой! И чего это мы вдруг такие недотроги стали.

Я включила свой рабочий компьютер и присела на стул.

Таша сдаваться не хотела:

– Сказать тебе мою оценку?

– Так нельзя, – я опять попыталась прикрикнуть на нее, – нельзя оценивать мужчину которого любишь.

– А кто тебе сказал, что я его люблю? – Таша опять заковыряла туфелькой уже на этот раз в паркете.

– Вот мы и приехали. Что такое? Разочаровал?

– Не знаю, – Таша присела на стул рядом со мной. – Все как-то не так. И меня раздражают некоторые вещи…

Я ее не перебивала, а ждала, пока она сама начнет рассказывать:

– Он… такой спокойный. И меня это раздражает!

Я засмеялась:

– А ты все хотела устраивать скандалы, и чтобы он плясал под твою дудочку?

– Конечно!

– Зачем? Тебе нужен пастух или мужчина?

– Раньше мне было как-то интересней. Он играл на публику, терпел все мои фокусы, чтобы доказать тебе что-то там… непонятно что…

– И?

– А сейчас мои выходки терпеть не надо! Зачем мне притворяться стервой? Или все таки надо?

– Все никак не можешь угомониться? Перестань его терзать. Веди себя нормально, – я пыталась дать ей советы.

– Как ты?

Я вздохнула.

– Вот именно. Не хочу вести себя как ты. Потому что финал очевиден.

– А если ты будешь вести себя, как и раньше, финал будет другим?

– Вот я и не знаю.

Этот понедельник показался мне самым долгим. Мне очень хотелось поскорей поехать домой и остаться в одиночестве. Конечно, мне так же было интересно узнать звонил ли мне Эдвард. И еще хотелось позвонить ему, спросить как он и уточнить встречу на воскресенье.

Но работы было столько, что мы задержались до самого позднего вечера. Уже все сотрудники ушли, а мы с Ташей все сидели за стоими рабочими столами и работали.

Таша принесла мне чашку чая и свой новый рассказ:

– Вот, что-то на лирику потянуло, прочтешь?

– Конечно! – обрадовалась я.

История одной любви

– Да не люблю я ее, понимаешь? Не-люб-лю! – раздраженно по слогам произнес Игорь и отвел глаза в сторону.

Алька опустила голову и заплакала. Игорь обнял ее за плечи:

– Ну не могу я перечить отцу, ну как ты не понимаешь, Аленький?

– Почему у меня нет богатого отца, как у Таксы? И зачем твоему отцу понадобились ее деньги? Он их с собой на тот свет забрать хочет?

– Да причем здесь деньги?

– А что тогда? Зачем ему нужен этот брак? Неужели ты думаешь, я не понимаю из-за чего он заставляет тебя жениться на ней?

– Такса любит меня…

– А я, значит, нет?

– Она ему как дочь. Он ее знает с пеленок… Ну чего ты, ну не плачь. Я с ней уже поговорил, все объяснил. У нас будет фиктивный брак. Она согласна.

Алька кивнула и вытерла слезы:

– Конечно, она согласна. Жить то вы будете вместе, на даче у отца. Спать будете в одной комнате…

– Отцу осталось три месяца. Максимум – три месяца. Я должен быть возле него. Как он умрет я сразу разведусь с Таксой и мы поженимся. Обещаю тебе. Хочешь, поклянусь?

– Нет, не хочу.

– Нужно только подождать? Всего три месяца!

– Всего три месяца? Всего? Рядом с женщиной, которая боготворит тебя?

– Но я ведь ее не люблю!

– Это не важно. Она тебя любит. За двоих.

– Глупости все это. Любить надо за себя.

– Ты это делаешь из-за денег?

Игорь обреченно вздохнул, с видом мученика поднял руки к небу и умоляюще посмотрел на Алю.

Но она не смутилась и только повторила свой вопрос.

– Ты это делаешь из-за денег?

Игорь присел на стул.

– Это отличный старт. К тому же клиенты отца. Тебе не придется покупать ложки, вилки, стаканы. У тебя все это уже будет. Будет своя квартира, можем даже домработницу оставить, чтобы ты не мыла посуду и прибиралась в доме.

– А я хочу покупать ложки и вилки. Хочу мыть посуду, хочу убирать в доме. Хочу воспитывать наших детей, – у Альки опять задрожали плечи.

– Я обещаю тебе – у нас все будет хорошо. Надо только потерпеть, хорошо?

Алька уткнулась в его плечо, навзрыд зарыдала и смирилась:

– Да.

***

Аля сидела у себя в маленькой комнатке, укутавшись в сиреневый мохеровый плед, просматривала фотографии и вспоминала, как она познакомилась с Игорем. Так банально: подошел, представился, и сразу залез в самую серединку ее сердца. Она прижала к себе альбом и представила, как сейчас на даче, он, ее Игорь, сидит за одним столом с Таксой. Как домработница подает ароматные котлеты, плавятся бархатные, душистые свечки и как Такса смотрит на него влюбленными глазами. Ей стало не по себе. Она набрала его номер и замерла. Длинные гудки разрывали ее веру на куски. Она с ненавистью кинула телефон на пол и зарыдала. Он бросил ее. Сейчас это уже очевидно даже ей. Три дня не звонил. Такса добилась своего. Какое все-таки подходящее прозвище у нее. Ее так прозвали из-за фамилии Таксович, но она, на самом деле, очень напоминала таксу: маленькие черные пугливые глаза – бусинки, курносый, суетливый носик, длинное туловище и маленькие короткие ножки. Она очень добрая, любезная, была у Альки в гостях всего три раза, но каждый раз бросалась к раковине помыть грязную посуду. Вся такая хорошенькая, вся такая правильная, ласковая.