Коктейль на троих - Софи Кинселла

Чувствуя, как к глазам подступают слезы отчаяния, Мэгги села на кровать и закрыла лицо руками. Значит, решено, она никуда не едет!

Но прошло несколько минут, Мэгги выпрямилась, вытерла глаза и приказала себе не делать глупостей. В конце концов, она едет в Лондон не для того, чтобы выступать на подиуме. Она едет встречаться со своими лучшими подругами, а им должно быть все равно, как она выгладит.

Глубоко вздохнув, Мэгги встала и снова подошла к шкафу. Стараясь не смотреть на стильные тряпки, она выбрала самую просторную юбку от одного костюма и жакет от другого. Оба предмета были довольно поношенными, но зато они оказались почти одинакового, непритязательно-серого цвета и вполне могли сойти за гарнитур. Порывшись в ящиках, Мэгги отыскала подходящих размеров блузку из светло-кремового шелка с рюшами. Это было уже кое-что, и Мэгги аккуратно разложила костюм на кровати. Одеваться она не спешила, опасаясь неприятных сюрпризов со стороны Люсии.

В начале третьего приехала Пэдди. Мэгги, открыв дверь, церемонно поздоровалась со свекровью, и Пэдди ответила тем же. После того как она фактически обвинила Мэгги в неспособности справиться с собственным ребенком, между двумя женщинами установилась некоторая дистанция. Они были вежливы и любезны друг с другом, но и только. Никакой особенной близости между ними не было и в помине, поэтому когда Пэдди вызвалась посидеть с Люсией, Мэгги согласилась без особой охоты и поблагодарила свекровь скорее для проформы, чем повинуясь движению души.

Едва войдя в прихожую, Пэдди внимательно оглядела Мэгги и нахмурилась.

– У тебя усталый вид, дорогая. Ты уверена, что действительно хочешь ехать в такую даль ради двух-трех коктейлей?

Медленно сосчитав про себя до десяти, Мэгги сдержанно ответила:

– Да, конечно. Это… это очень важно для меня. – Она через силу улыбнулась. – Кендис и Роксана – мои старые подруги, и…

– Как знаешь, – пожала плечами Пэдди. – На мой взгляд, вместо того чтобы тащиться в Лондон, ты бы лучше легла пораньше.

Она усмехнулась, а Мэгги снова напряглась. Сосчитав от десяти до нуля, она сказала, опустив глаза:

– С твоей стороны было очень любезно согласиться посидеть с Люсией. Я очень тебе благодарна…

– Мне совсем не трудно, – тотчас ответила Пэдди. – Я только рада тебе помочь.

– Спасибо. – Мэгги скрипнула зубами, решив во что бы то ни стало остаться спокойной. Нельзя срываться, нельзя выходить из себя. Ведь, в конце концов, Пэдди действительно оказывает ей любезность. – Давай я тебе объясню, где что, – сказала она. – Детское молочко в бутылочках стоит в холодильнике, его нужно разогревать в кастрюле с горячей водой. Если Люсия снова раскричится, дай ей несколько капель укропной воды – она стоит…

– Мэгги… – Пэдди улыбнулась. – Не забывай: я вырастила троих детей – причем мальчиков; надеюсь, с Люсией я как-нибудь справлюсь.

Это был очередной щелчок по носу. Мэгги очень хотелось ответить резкостью, но что сказать, она не знала.

– Отлично, – проговорила она наконец, стараясь, чтобы голос не очень дрожал. – В таком случае, я пошла одеваться.

С этими словами она повернулась и взбежала на второй этаж. Ни в какой Лондон ей уже не хотелось. Ах, если бы можно было выгнать Пэдди и спокойно заняться собственным ребенком!..

Но, разумеется, ничего подобного Мэгги не сделала. Наскоро расчесав волосы, она стала одеваться, поминутно вздрагивая, ибо ей казалось, что внизу плачет Люсия.

«Не будь дурой, с девочкой все в порядке!» – одернула себя Мэгги и, накинув куртку, стала спускаться вниз. Только тут она поняла, что девочка действительно кричит, и довольно громко. Одним прыжком преодолев оставшиеся ступени, Мэгги вихрем ворвалась в кухню и увидела дочь в многоопытных руках Пэдди.

– Что случилось? – воскликнула она, чувствуя, как сердце ее болезненно сжимается.

– Ничего страшного, – улыбнулась Пэдди. – Не волнуйся, поезжай спокойно и веселись. Вот, кажется, уже в дверь звонят. Это, наверное, такси.

Несколько секунд Мэгги стояла неподвижно, глядя на красное от крика личико дочери.

– Может быть, мне все-таки взять ее на минутку… – начала она неуверенно.

– Не волнуйся, она сейчас успокоится. Будет даже лучше, если ты поскорее уедешь и не будешь ее смущать. А мы сейчас пойдем погуляем вокруг домика, да Люсия? Смотри, вот она уже успокаивается!

И действительно, вопли Люсии начали затихать и скоро прекратились совсем. Сладко зевнув, девочка уставилась на Мэгги широко раскрытыми голубыми глазенками.

– Иди, иди, пока она снова не расплакалась, – сказала Пэдди.

– О'кей, – покорно согласилась Мэгги. – В таком случае я пошла. До вечера.

Уже в коридоре ей показалось, что Люсия снова начала всхлипывать, но она только стиснула зубы и огромным усилием воли заставила себя открыть входную дверь. Мэгги даже удалось улыбнуться таксисту; билет в кассе она тоже купила без всяких проблем. И только когда поезд тронулся, по щекам Мэгги покатились крупные слезы, размывая косметику и капая на страницы глянцевого журнала.

Теперь, облокотившись на сложенные под подбородком руки, она прислушивалась к объявлениям вокзального диспетчера и думала о том, как сильно изменилась ее жизнь. Пожалуй, не стоило даже и пытаться объяснить суть этих перемен Роксане и Кендис. Они ей просто не поверят. Да и кто, скажите на милость, был в состоянии понять, сколько сил – физических и душевных – ей пришлось потратить, чтобы вырваться в Лондон на несколько жалких часов? «Никто», – ответила Мэгги сама себе. Разве только другая молодая мать, которая оказалась один на один с ребенком в огромном, пустом загородном доме, куда регулярно – словно орел к прикованному Прометею – является свекровь, чтобы тиранить ее. Только такая же женщина, как она, способна в полной мере понять, через что пришлось пройти Мэгги, что пережить. «А значит, – подумала она с грустью, – ни Кендис, ни Роксана не сумеют понять, как много значит для меня их дружба и как дороги мне эти ежемесячные встречи в «Манхэттене»…»

Вздохнув, Мэгги достала из сумочки компакт-пудру, чтобы взглянуть на свое отражение в зеркальце. Увидев под глазами бурые круги, она поморщилась и решила, что сегодня будет веселиться, как никогда раньше, чтобы вознаградить себя за два месяца страданий. Она будет пить, смеяться и болтать с подругами и, может быть, ей удастся хоть на короткое время стать прежней Мэгги – веселой, беззаботной и… счастливой.

Стоя перед большим настенным зеркалом в дамской комнате издательства, Кендис торопливо подкрашивала глаза. Ее руки слегка дрожали, и тушь ложилась неровно, приходилось стирать ее и начинать сначала. В ярком свете ламп под потолком ее лицо выглядело осунувшимся и мрачным, но ей удалось убедить себя, что это просто обман зрения – эффект слишком большого зеркала и вертикально падающего света. Ведь не могла же она в действительности так переживать!