Пленница судьбы - Лора Бекитт

Он склонился над Мари и жадно смотрел ей в лицо, его переполнял холодный ужас, от которого мутился разум. Она еле слышно стонала, страдая от тряски, не открывала глаз, и Кристиан не мог понять, в сознании она или нет.

— Приехали, сударь.

Кристиан сунул извозчику деньги, открыл дверцу, выскочил наружу и осторожно вынес Мари. Он стучал и звонил, как сумасшедший, не веря в то, что в доме никого нет, что в колоде его судьбы в столь роковой момент может отсутствовать такая важная карта.

Наконец ему открыли, и он ворвался в дом. Навстречу шел человек в халате тяжелого шелка и войлочных туфлях, вид у него был заспанный, он беспомощно моргал.

— В чем дело? Это вы, Кристиан?!

— Вы меня помните?

Мужчина улыбнулся.

— Разумеется. Именно вы заставили меня поверить в то, что на свете существуют чудеса.

— Я хочу, чтобы вы снова совершили чудо. Иначе предыдущее не будет иметь никакого значения.

— О господи!

Пьер Шатле склонился над девушкой:

— Когда это случилось?

Кристиан сказал.

— Время есть. Везем в больницу?

— Нет. Сделайте это здесь.

Пьер Шатле посмотрел ему в глаза.

— Вы сошли с ума! А если она умрет?

— Вы не позволите ей умереть.

— Я не Господь Бог, — сурово и сухо произнес хирург.

— Я вам помогу.

— Только потом прошу меня не винить.

— Я всегда и во всем виню только самого себя.

Через два часа Кристиан вышел в гостиную и в полнейшем бессилии опустился на диван. Он думал о Мари. Хочет ли она жить? Судя по всему — да. Поможет ли ей это? Кто знает!

В комнату вошел Пьер Шатле. Он вытирал руки, Потом, бросив полотенце на стул, подошел к столику, взял хрустальный графин и налил в бокал вина.

— Не переживайте, Кристиан. Теперь ей хорошо. Она не чувствует боли. Вот, возьмите, выпейте, вам станет легче. Вы отлично держались и действительно мне помогли.

— Вы говорите о ней как о мертвой!

— Я говорю о ней как о живой. Просто я дал ей еще эфира, чтобы она спала.

— Мне нечем вас отблагодарить, — с трудом произнес Кристиан.

— О благодарности говорить рано. Прошло слишком мало времени, мы еще не знаем окончательного результата. И мне ничего от вас не нужно. Я был известным хирургом, а после случая с вами стал знаменитым. Вы даже не представляете, что значит для человека его имя на устах других людей!

— Не знаю, — сказал Кристиан, — я никогда об этом не мечтал. Напротив, мне всегда хотелось спрятаться, скрыться от всех. — Потом спросил: — Если Мари выживет, вы позволите нам остаться здесь, пока она не поправится?

— Разумеется.

— И никому о нас не расскажете?

— Раз я вмешался в это дело… Что же все-таки случилось, Кристиан?

Тот рассказал.

— Вам понадобятся деньги и документы, — сказал Пьер Шатле.

— Не беспокойтесь, — в тоне Кристиана появились резкие нотки. — Я их достану. — Потом спросил: — Почему вы мне помогаете?

Пьер Шатле улыбнулся:

— Вы мое творение и моя гордость, Кристиан. А людям свойственно любить свои творения, как самих себя. К тому же вы, на мой взгляд, вполне заслуживаете счастья.

Шанталь проснулась рано и почти сразу встала с постели, хотя спешить было некуда. Венчание назначено на десять, и ее туалет был готов с вечера, ну а с прической она справится без труда. Кристиан выедет из дома раньше и поедет к невесте, а она дождется Александра.

Женщина улыбнулась. Теперь, когда Кристиан переселится к Аннабель, Александр сможет приходить к ней чаще и оставаться на ночь. Эта поздняя любовь была подарком судьбы, и она не собиралась от него отказываться.

Шанталь надела капот и вышла в гостиную. Должно быть, Кристиан уже проснулся. Они еще успеют выпить кофе. Последнее утро вдвоем… Дверь в комнату сына была закрыта. Шанталь улыбнулась. Хорошо, пусть немного поспит.

Однако полчаса спустя, стоя возле зеркала со щеткой для волос и шпильками в зубах, она уже не была так спокойна. Почему Кристиан не встает и не выходит?

Наскоро заколов волосы, Шанталь осторожно отворила дверь в спальню сына. В ее горле замер крик изумления. Комната была пуста.

Постель заправлена, все вещи на месте. Окно было открыто, и ветер трепал занавески. Шанталь стояла в растерянности и с нарастающим оцепенением глядела на парадное одеяние Кристиана — белоснежную сорочку, фрак… Где же он? Букет белых роз в высокой вазе на полу источал дурманящий аромат, свеча на столе догорела, осталась лишь лужица воска.

На столе лежала раскрытая тетрадь в кожаном переплете, в которой Кристиан обычно делал записи. Одна-единственная надпись на чистом листе: «История Мари». Чернила разбрызганы по бумаге.

Шанталь вернулась в гостиную и села в кресло, машинально похлопывая щеткой по ладони. Она не знала, одеваться ей или нет, куда ехать и вообще — что делать!

Она не помнила, сколько времени просидела так, когда зазвонил колокольчик у входной двери. Шанталь испуганно вскочила, как от звука выстрела, но следом за страхом пришла надежда, и женщина бросилась к дверям. Это был месье Роншар, встревоженный и злой.

— В чем дело, мадам? Где ваш сын? Моя дочь в истерике!

— Я не знаю, где он, — призналась женщина, впуская его. — Он исчез. Когда я проснулась, его не было в доме.

— Вы понимаете, о чем говорите?! — Месье Роншар почти кричал: — Через четверть часа он должен быть в церкви, у алтаря!

— Я все понимаю, — прошептала Шанталь, — но ничего не могу объяснить.

Вновь зазвенел колокольчик, и женщина радостно встрепенулась. Но это пришел Александр.

— О, вы еще дома! Я задержался и потому хотел ехать прямо в церковь, но в последний момент решил заглянуть сюда.

— Кристиан исчез, — сказала Шанталь.

— То есть как?

— Его нигде нет. И похоже, он не ночевал дома.

— Все, — сумрачно и жестко промолвил месье Роншар, — я возвращаюсь к дочери. Когда ваш сын соизволит вернуться домой; сударыня, объясните ему, что ни я, ни моя дочь не желаем его видеть.

Он вышел, не оглянувшись и не прощаясь. Шанталь закрыла лицо руками.

— Полно, Люси, — сказал Александр, — полагаю, Кристиан попросту передумал.

Женщина в сомнении покачала головой:

— Не знаю. Почему он ничего мне не сказал? Не оставил записки. Только это…

Шанталь принесла тетрадь и показала ему.

— «История Мари»? Ты полагаешь, это имеет отношение к его исчезновению?