Пленница судьбы - Лора Бекитт

Теперь она была ограждена от отчаяния, она читала это во взоре Кристиана. Любые взгляды, прикосновения, слова отзывались в ее душе бурной волной, хотя Мари была еще так слаба, что не могла вставать с постели.

Она чувствовала, что между ними не будет ни недомолвок, ни открытых объяснений, она знала, что не должна ни в чем оправдываться и что Кристиан тоже не станет этого делать. Они наконец обрели друг друга — это было главным. Они не хотели думать ни о потерях, ни о цене за то, что получили.

Прежде, на острове, еще в начале знакомства, они много говорили — это было необходимо, чтобы лучше чувствовать и понимать друг друга. Но теперь все было ясно без слов.

И все же однажды Мари сказала:

— Ты не удивился, когда увидел меня, когда догадался, что это я? Быть может, ты представлял меня другой?

Кристиан задумался.

— Не знаю, — наконец вымолвил он, — но только теперь я не способен вообразить, что ты могла быть иной.

В другой раз она заговорила о своей дочери и рассказала, как ездила на остров.

— Возможно, — сказал Кристиан, — ты скоро увидишься с нею.

Мари встрепенулась:

— Мы возьмем ее к себе?

— Да, конечно. Если ты захочешь.

Тогда она не задумалась над последней фразой — так была рада его словам. И уснула, убаюканная сладостными надеждами, а когда открыла глаза, то впервые не увидела Кристиана возле своей постели. Мари позвала его, но он не пришел. Вместо него появился Пьер Шатле. Конечно, он заходил и раньше, но они не разговаривали ни о чем, кроме ее самочувствия. Однако на этот раз он спросил:

— Вы меня помните?

— Да, я вас знаю.

— После того, как размотался клубок этой истории, я тоже вас вспомнил.

— Где Кристиан? — с тихим волнением спросила Мари.

— Поехал по делам. Он вернется.

— Я не послушалась вашего совета, — помолчав, сказала Мари, — и теперь все думаю о цене за то, что мы обрели. Правильно ли я поступила?

— Никто не даст ответа на ваш вопрос. Но раз случилось именно так, значит, не могло быть иначе.

Кристиан в это время был за городом и видел пенящиеся зеленью рощи и по-весеннему неспокойную, всю в белых мраморных прожилках волн реку.

Все здесь было прекрасно и казалось нереальным: лесистые холмы, увенчанные замками, словно фантастическими коронами, одна краше и причудливей другой, изумрудный травяной покров и сверкающее зеркало воды.

Замок… Это было нечто особенное, суть заключалась не в красоте пропорций и не в размерах, а в атмосфере древности, вечности и волшебного покоя, что царила здесь.

Пройдя через металлические ворота с тонким рисунком ажурных кованых решеток, он представился привратнику, и его впустили в крепость, созданную человеком для того, чтобы отгородиться от других людей.

У хозяина замка была неторопливая, упругая, горделивая походка, но во взгляде, заметил Кристиан, застыла нерешительность, которую он силился выдать за неприступность.

Он кивнул, и Кристиан пошел за ним по каменным плитам, рождающим эхо, как в горах. Кристиан никогда не бывал в таких особняках, и его удивили царящие здесь пустота и отсутствие уюта. Этот дом-замок не был заветной вершиной и не был убежищем.

— Как вы меня нашли? — спросил Александр.

Кристиан пожал плечами и ничего не ответил.

— Вы пришли по поручению вашей матери?

— Нет. Она не знает о том, что я здесь.

— Тогда что вам нужно?

— Ваша помощь.

Александр напряженно ждал продолжения.

— Мне нужны документы на чужое имя — для меня и для одной девушки. И деньги.

Александр одарил молодого человека долгим, пристальным взглядом.

— Простите, я вас не понял. Документы и деньги? И вы обратились за этим ко мне?

— Вы хороший знакомый моей матери. И у вас наверняка есть необходимые связи.

— Вот как! — Александр сделал несколько шагов по комнате. — Известно ли вам, что мы с Люси прекратили отношения? Но даже если бы это было не так, я бы не стал нарушать закон ради вас.

Кристиан улыбнулся слабой загадочной улыбкой:

— Стало быть, вы кое-что узнали. Она вам сказала? И именно вы решили разорвать эти самые отношения.

— Я не намерен обсуждать это с вами, — сухо произнес Александр.

— Напрасно, потому что тогда все меняется. Теперь я не прошу о помощи, я предлагаю вам заплатить.

Александр отшатнулся:

— Заплатить… за что?

— Вы же спали с моей матерью? Денег она не возьмет, потому самой лучшей платой будет помощь ее сыну.

Александр задохнулся от гнева:

— Как вы смеете! Я вышвырну вас вон! Я не знал, что вы такой наглец!

— Я сын Люси. О ней вы ведь такого же мнения? О том, что ямы для нее — накатанная дорога, что она встречается с мужчинами только ради денег.

Он смотрел с ледяной насмешливостью, и Александр содрогнулся.

— Знаете, молодой человек, я был о вас иного мнения, — только и сумел сказать он.

— Как и о Люси.

— О Люси я не думаю плохо. Просто мы оказались разными.

— Вот как? — усмехнулся Кристиан и вдруг спросил: — А где портрет?

— Какой портрет?

— Портрет, изображающий вас в молодости. О нем говорила мать. Кажется, он висит в кабинете.

— Зачем он вам?

— Просто хочу взглянуть.

— И после этого вы уйдете?

— Да.

— Хорошо. Идите наверх.

Они стали подниматься по ступенькам. Вопреки всему Александр поглядывал на Кристиана с любопытством. Да, этот человек другой. Не то что он, не имеющий мужества разорвать связи с прежней устроенной жизнью, отречься от того, что создал он и что в определенной мере создало его. Да, Александр боялся потерять свой мир, неважно, был он счастлив в нем или нет.

— Вот, — сказал он, открывая дверь, — смотрите.

Кристиан поднял голову и медленно переступил через порог. Александр тоже посмотрел на портрет. Кристиан оторвал взгляд от портрета и повернулся к стоящему рядом мужчине:

— Знаете, моя мать считает, что вы и есть тот человек, что дал мне жизнь. Она хочет верить в судьбу. Мне казалось, что это бред, но теперь я вижу, что огромное сходство есть, хотя ничего нельзя утверждать наверняка. Доказательств нет. И все же я хочу, чтобы вы об этом знали.

— У вас все в порядке с головой?

— Не уверен. Но моя мать никогда не была лишена здравомыслия.

— Такой, как вы, не может быть моим сыном!